Тамариск Роу
Шрифт:
Когда песня закончилась, Августин напомнил Клементу, что это всего лишь подражание американской песне, и что австралийские мужчины и лошади совершили поступки, которые выставили бы в дураках неженок-американцев с их нарядными низкорослыми пони. В тот же вечер Августин настоятельно советует сыну послушать что-нибудь настоящее австралийское. На станции 3BT только что начался сеанс «Musical Families». Мужчина поёт «The Wild Colonial Boy», а сын аккомпанирует ему на
аккордеон. Августин усаживает Клемента рядом с матерью, которая читает серию в Australian Journal, и говорит ему, что именно так семья должна проводить вечера. Когда «Музыкальные семьи» заканчиваются, из Сиднея транслируется программа под названием «Вы должны смеяться». Ведущий Чак Хубин называет себя «Мальчиком из Озарка». С акцентом на коренном американском языке, в подлинность которого Августин отказывается верить, Чак Хубин приглашает людей из зала поучаствовать в викторинах на сцене. Проигравших вдавливают лицами в яблочные пироги, забрасывают
Мистер Гласскок плохо обращается со своей семьей
Клемент просыпается от чьих-то рыданий. Субботнее утро, солнце уже припекает. Клемент заглядывает сквозь шторы и видит миссис Гласскок, сидящую на своей веранде, шмыгающую носом и трясущуюся. Под засаленным цветочным платьем, которое она носит уже несколько недель, ее огромные дряблые груди устало и бесцельно катятся по животу. Ее младший сын Найджел стоит на грунтовой дорожке рядом с приподнятой верандой. Одна рука обнимает мать за шею, а его лицо находится близко к ее лицу. Утром Клемент тихо играет у забора Гласскоков и узнаёт, что мистер Гласскок запер из дома всю свою семью, кроме старшей девочки Дороти, которая должна приносить ему еду. Остальные дети ушли играть, хотя Найджел время от времени возвращается, чтобы посидеть с матерью в дровяном сарае, где она проводит день. В обеденное время Дороти тайком выбегает с сэндвичем и чашкой чая для матери и деньгами для Найджела, чтобы тот купил бостонскую булочку в лавке Уоллеса. Чуть позже Клемент замечает мистера Гласскока, отправляющегося в замок Клэр на вторую половину дня. Отец Клемента тоже проводит день в отеле, но мальчик знает, что Августин лишь изредка пьёт лимонный сок, что он ненавидит запах пьяной толпы в баре и что он приходит в отель только для того, чтобы поговорить с несколькими организаторами скачек и узнать от букмекеров в тёмных задних залах о колебаниях ставок на скачках в Мельбурне, чтобы получить…
Лучшие коэффициенты для ставок. Вечером, когда Клемент покупает семейный брикет мороженого в «Уоллесе» после небольшого выигрыша отца, он слышит, как бакалейщик говорит, что Ллойд Гласскок — позор для района и что кто-то должен назначить его главным. После чая Киллетоны прислушиваются к звукам из соседнего дома через окно прачечной.
Мистер Гласскок отправляет свою жену и Найджела на ночь в дровяной сарай.
Другие дети всё ещё не вернулись домой. Мистер Гласскок пытается отлупить Дороти за то, что его чай не сварился как следует. Мужчина, живущий по другую сторону дома Гласскоков, тихонько стучит в дверь Киллетонов и просит Августина пойти с ним позвонить в полицию. Он тоже выпил, но серьёзно смотрит на Августина и говорит: «Нехорошо, что эта большая, взрослая девчонка остаётся в доме с этим чудовищем – даже если он ей родной отец, никогда не знаешь, что он вытворит в следующий раз». Августин говорит, что предпочёл бы не вмешиваться, но другой мужчина уговаривает его пойти. Двое мужчин перелезают через забор Киллетонов и крадутся по высокой траве во дворе церковного зала, чтобы Ллойд Гласскок их не увидел.
Когда мужчины ушли, миссис Киллетон велела Клементу сразу же лечь в постель, не зажигая света, снять пижаму хотя бы на эту ночь и молиться, лёжа в постели, потому что Бог поймёт. В спальне душно и жарко. Клемент слишком напуган, чтобы выглянуть из-за шторы. Он сбрасывает простыню и ложится голым на спину. Он прислушивается к звукам из дома Гласскоков, но слышит лишь изредка глухой стук падающего стула, пока мистер Гласскок гоняется за Дороти из комнаты в комнату, угрожая задрать ей платье, сорвать с неё штаны и избить ремнём, пока не оставит большие красные следы по всей её белой попке и верхней части ног, не заботясь о том, сколько ещё какой-нибудь белой штуки он может случайно увидеть между её ног, когда она брыкается и вырывается. Как раз в тот момент, когда мистер Гласскок загнал ее в угол, а она предложила готовить ему чай каждый вечер, застилать его постель, стирать всю его одежду и притворяться его молодой женой, если только он снимет с нее порку и позволит миссис Гласскок пробраться в заднюю комнату поспать, мистер и миссис Киллетон прокрадываются в комнату Клемента.
Августин шепчет, что теперь у Гласскоков все в порядке.
Место. Мать мальчика, как обычно, предупреждает его не спать на спине, иначе ему будут сниться плохие сны.
Мальчик обучает Климента католическим обрядам.
Во время дневных игр в школе Святого Бонифация Клемент уговаривает Кевина Каминга, мальчика с длинными костлявыми ногами, бегать короткие безумные спринты и длинные утомительные гонки стайеров вверх и вниз по узкой дорожке между главным двором и задними воротами школы. Каминг лишь в небольшой степени обходит Киллетона в коротких забегах, но в каждом длинном забеге оставляет Клемента далеко позади. Клемент просит длинноногого мальчика тренировать его как бегуна и улучшить его выносливость. В тот же день Клемент бежит рядом с Кумингом, когда высокий мальчик покидает школьный двор. Когда Куминг, все еще бегая, сворачивает с тротуара на церковный двор Святого Бонифация, Клемент следует за ним. Они останавливаются, чтобы прогуляться у церковных дверей. Куминг трижды окунает пальцы в таз со святой водой, делая крестное знамение сначала на лбу, затем на губах и наконец на сердце. Климент делает то же самое,
Куминг опускается на колени на заднем сиденье церкви со стороны апостольской молитвы и закрывает лицо руками. Климент становится на колени рядом с ним. Мальчик повыше оглядывает церковь, видит лишь двух старушек, стоящих на коленях у алтарной ограды, и направляется к евангельской стороне. Пересекая ось, вдоль которой расположена дарохранительница, он опускается на оба колена, прижимает подбородок к груди и трижды ударяет кулаком по животу. Климент следует за ним, делая то же самое. Куминг снова молится на евангельской стороне, затем медленно идёт к алтарной ограде, сложив руки перед лицом и подложив кончики больших пальцев под ноздри. Старушки не обращают внимания, как два мальчика на мгновение опускаются на липкую кожаную подушку, склонив головы и перебирая накрахмаленный алтарный покров, свисающий с внутренней, запретной стороны деревянной ограды. Куминг ведёт их к боковому алтарю. Он вытаскивает из кармана брюк чётки и перебирает их пальцами, глядя на статую Богоматери, сокрушающей голову дьявола, принявшего облик змеи. Он ведёт Климента по боковому проходу, поспешно крестясь при каждом остановке, затем в заднюю часть церкви под хорами. Он преклоняет колени перед распятием в полный рост в углу, затем на цыпочках подходит ближе, обнимает руками скрещенные голени Господа и целует гвоздь, пронзающий Его ступни.
Куминг ждёт, пока Киллетон целует священную рану, и даже направляет голову Клемента так, чтобы его губы коснулись капель засохшей крови на подъёме стопы Господа. Осмотрев церковь, Куминг входит в исповедальню через одну из боковых дверей. Клемент слышит, как он преклоняет колени.
и бормочет краткую молитву о покаянии, но сам лишь заглядывает в одну из пустых кабинок. Затем Каминг ведёт Клемента по узкой лестнице на хоры, где тот несколько мгновений садится на табурет перед органом. Затем он спускается вниз, выходит через ту же дверь, через которую вошёл в церковь, трижды крестясь, как и прежде, и бежит к улице. Клемент бежит большую часть пути домой. По пути он проходит мимо Маргарет Уоллес, возвращающейся домой из школы «Шепердс-Риф Стейт».
Она рассказывает ему, что отец всегда пускает её в вольер на несколько минут, как только она надевает передник и съедает мороженое из магазина. Клемент возвращается домой на десять минут позже. Он говорит матери, что хочет навестить её каждый вечер после школы. В тот же вечер она говорит об этом Августину. На следующее утро родители объявляют, что Клемент может нанести лишь очень короткий визит Господу нашему в дарохранительнице, потому что Он не ожидает от маленьких мальчиков долгих молитв. Они предупреждают его, чтобы он не разговаривал с незнакомцами, даже на церковном дворе, который является излюбленным местом злых стариков, желающих заполучить детей. Каждый день после полудня Клемент бежит впереди Кевина Каминга в церковь Святого Бонифация. Окропив себя трижды святой водой из чаши, он на мгновение останавливается, глядя на нижнюю часть колоссальной системы изящного золотого узора, который спускается вниз сквозь пыльные стропила и заключает в своей едва заметной паутине ряды толсто покрытых лаком сидений, непроходимые алтарные ограждения и за ними сам алтарь с розовыми и кремовыми башенками.
Попеременно опускаясь к уровням воздуха, где шепчущие молитвы коленопреклоненных людей проходят на первом этапе их окольных путешествий по его запутанной сети, и взмывая к бесцветным склонам, где замысловатые одежды наименьших из ангелов и святых могут иногда небрежно волочиться мимо, лабиринт туманных троп, один отдаленный угол которого более сложен и многообразен, чем узор улиц в любом непосещенном городе или следы скота, зайцев или людей давным-давно по травам внутренних равнин или последовательности цветных шелков с последовательными интервалами в пятьдесят ярдов в знаменитых гонках на широких ипподромах или местонахождение год за годом сплетенных гнезд птиц, искусно устроившихся среди густых зарослей в тысяче узких оврагов, искушает любого, наблюдающего за его рассеянным пульсирующим блеском, упорядочить свои собственные шаги или невольно изменить свои черты или перелиться своими неуправляемыми мыслями в подобие первого неправильного, но захватывающее расположение переулков в длинной перспективе, вдоль которой самые дальние мерцающие следы даже не
Возможно, самый мудрый или самый святой священник или монахиня когда-либо путешествовал. Клименту отведено так мало времени для визита, что он может выбрать лишь одно или два места из тех, которые Кевин Каминг посещает для своих молитв. Он преклоняет колени у алтарной ограды, прикладывает губы к окаменевшей крови Господа нашего или смотрит на пыльную проволочную решетку в исповедальне, прежде чем побежать домой, удивляясь тому, как мало его выносливость улучшилась с тех пор, как он впервые последовал за Кевином Камингом в церковь, и как бескрайний склон изменчивой желтоватой дымки, который он все еще видит над несколькими системами тропинок, которые он уже открыл и благоговейно исхожен, и как Бог, который смотрит вдаль и знает каждый узор во всем этом. Каждый вечер Клемент проходит мимо дома Уоллеса и видит Маргарет у ворот вольера. После недели пробежек в церковь и обратно, Клемент видит, как мало он успел пересечь в этом изменчивом, залитом солнцем лабиринте. В тот вечер он спешит прямо со школьного двора к Уоллесам, где обнаруживает, что у него есть десять свободных минут до того, как мать будет ждать его дома из церкви.