Там, где наши сердца

Закладной Александр

Я встал, затем сел. Рассказ Кати не укладывался в голове, и я закурил сигарету. Потом хрипло сказал:

– Как это? Продолжай.

– Ну как, – медленно произнесла Катя. – Они были пьяными, играли в карты. Кто проигрывает, приводит шлюху. Проиграл Кирилл и вспомнил про меня. Есть, мол, одна телка, которую можно трахнуть.

Да. Да! Я хорошо помнил тогдашнее отношение к ней Кирилла. Не девушка, а просто доступное влагалище.

– И что было дальше?

– Дальше? Насиловали меня все втроем, по очереди, потом еще раз. А самое главное –

Кирилл так и не понял, что он сделал. Так как он считал меня девушкой на ночь, то был твердо уверен, что я получила большое удовольствие. Групповой секс. То, что надо.

Я впал в такую прострацию, что сломал сигарету. Теперь я был уверен в правдивости ее слов – слишком хорошо знал Кирилла. Хотя, оказывается, совсем не знал. Только теперь все стало на свои места, но я никак не мог привести в порядок свои мысли.

В молчании просидев несколько минут, я поднялся.

– Я пойду, Катя. Извини, но я пойду. Мне надо переварить все это. Я пойду.

На этот раз она меня не удерживала.

– Завтра я к тебе зайду, – пообещал я. – Поговорим.

– Как хочешь.

Я ушел и, идя по темной, без электричества, улице, поклялся, что больше никто об этом не узнает. В голове был полный беспорядок, и я никак не мог понять, каким циничным и самоуверенным должен был быть Кирилл, чтобы через год называть ее ласковыми именами и делать вид, что ничего не произошло.

Во двор я вернулся в девять часов вечера. Около его подъезда стояла «скорая помощь», и мое сердце ушло в пятки – я шестым чувством понял, что с моими друзьями что-то случилось. И оказался прав.

Из подъезда вышли санитары, поддерживая кого-то под руки. Сзади виднелись тревожные лица Глеба и Стаса. Потом спустились Леша и Илья. Одни. Без Шольца.

В тот момент я совсем забыл про существование Глайзера.

– Что с Шольцем? – спросил я.

– С Глайзером, – угрюмо ответил Глеб. – Сотрясение мозга.

Стыдно признаться, но у меня отлегло от сердца. В последнее время Денис стал значить для меня гораздо больше остальных моих друзей, в том числе и Глайзера.

– А где Шольц?

– Ушел. Это он ударил Макса. А тот стукнулся головой об стол.

Я не поверил своим ушам.

– Это сделал Шольц?!!

– Да, – хмуро бросил Бар. – Глайзер был не прав, он обидел эту глухонемую, подругу Шольца, Аню.

– Но где же он сейчас? – закричал я. – Что произошло?

– Потом, Андрей, – отмахнулся Глеб. – Потом.

Леша и Бар залезли в «скорую», и она рванулась в ночь. Швед со Стасом присели на скамейку. Где-то далеко, постепенно удаляясь, послышался вой сирен.

Совсем некстати во дворе появилась Лилит. Я подошел к ней.

– Ну как, милый? – спросила она. – Все закончилось?

– Да, – сказал я. – Все нормально. Посидели и разошлись.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

2 сентября 1999 года, четверг

РАССКАЗЫВАЕТ ДЕНИС АКСЕНОВ (ШОЛЬЦ)

Солнце ударило мне в лицо, вмешалось в

мой запутанный сон, и я открыл глаза. Сквозь толщу листьев пробивались лучи, освещая меня, Тэлу и сопящего Змея.

Я зашевелился и разбудил Машу, которая спала, уткнувшись в мою грудь. Котенок, каким-то образом выбравшийся из рюкзака, сидел рядом и умывался.

– Что, уже утро? – сонно спросила Тэла.

– Похоже, часов одиннадцать, – сказал я, посмотрев на солнце. – Видишь, как жарко.

Тэла зевнула и, оглядевшись, бросила:

– Красиво здесь.

Вокруг нас и до самого горизонта простирались поля, щебетали птицы, летая в ясном, без одного облака, голубом небе, а где-то далеко-далеко, на холме, медленно ползли два трактора.

– Очень красиво, – тихо произнес я. – Вот здесь бы жить.

– Угу, – подтвердила Маша и начала тормошить Змея: – Вставай, хватит спать. Посмотри на эту красоту.

Змей, открыв заспанные глаза, хмуро пробормотал:

– Который час?

– Одиннадцать, – сказал я. – Поднимайся, надо собираться.

Тэла сняла свою майку, оголив грудь, и начала стаскивать с себя джинсы.

– Не рано ли для утреннего стриптиза? – спросил Змей, тряся головой, чтобы отогнать сон.

– Нет, не рано, – ответила Тэла, сняв джинсы и оставшись в черных трусиках. – Я иду купаться. Денис, идешь со мной?

– Пока не хочу, – произнес я. – А ты иди. Ты похожа на русалку, когда плаваешь.

Тэла встряхнула волосами и засмеялась:

– Может быть.

Я проводил взглядом ее фигуру и подумал, что у нее все-таки великолепное тело. Как у фотомодели.

Только Змею было на все наплевать – и на природу, и на обнаженную Машу. Он снова лег и через мгновение уже спал.

– Это лето чудес, – сказал я себе, вспомнив строчку из песни Андрея. – Лето чудес.

Закрывшись от солнца майкой Тэлы, я сел возле дерева и вспомнил свой приезд в Одессу, три месяца назад. Каким давним теперь это мне казалось! За эти месяцы я стал совершенно другим, полностью изменился. Проведенное в Одессе лето стоило всей моей прежней, спокойной московской жизни. Вот около меня находится практически голая девушка, а я почти равнодушно смотрю на нее. Интересно, что бы я чувствовал три месяца назад? Это лето запомнится мне навсегда. А последняя неделя особенно.

Я задумался и совсем не заметил, как вернулась Тэла.

– Вода чудная, – весело сказала она. – Ты зря не пошел.

– Да-да, – очнулся я. – Одевайся, пора идти.

Совместными усилиями мы растолкали Змея, затем привели себя в порядок (насколько это было возможно – все равно, глядясь в зеркальце Тэлы, я себя не узнавал) и с сожалением оставили нашу полянку.

Через минут двадцать, идя по проселочной дороге, мы вышли на шоссе, по которому ехали редкие машины, и стали голосовать. Некоторые машины останавливались – в большей мере благодаря Маше, чем нам со Змеем, но брать троих, тем более бесплатно, отказывались. Но вскоре нам повезло.