Там, где наши сердца
Шрифт:
Ответ я знал и поэтому засмеялся. Да, мог изнасиловать. Да, мог убить Ивана. Да, я действительно мог все.
Всего лишь пять часов вечера. Нет, уже пять вечера. Надо идти домой. Будь что будет.
Постепенно я стал приходить в себя. Подходя к своему дому, я достаточно ясно понял, что должен сделать. Эта мысль больше не пугала меня. Что меня теперь могло напугать? Лишь бы меня уже не ждали дома…
Возле своего двора я заметил плотную фигуру Шведа и чуть не подошел к нему. Затем передумал. Зачем?
Швед был не
В моем подъезде околачивался Стас.
– Омар, – подбежал он ко мне, – ну ты страшен!!! Где ты был?? Я два часа тебя жду! Почему ты ушел? Что там вообще произошло?
– Ничего, – сказал я. – Не суетись.
– Я же тебе говорил… Помнишь, тогда? А ты в меня пивом…
– Дай мне сигарету, – глухо произнес я.
– Держи. Представляешь, «Скорая помощь» приехала только через сорок минут. Катя и Лена, ну, подруга Бита, его перевязали, но крови все равно он много потерял…
– Он что, живой? – равнодушно спросил я.
– Когда «Скорая» приехала, был еще живой. Ну, а потом уже не знаю.
Я прислонился к перилам:
– И что ты хочешь?
Стас заметно растерялся:
– Как же? Ты-то как?
– Никак! – заорал я. – Жить я не хочу, понимаешь?
– Кирилл, ты что? – испуганно сказал Стас. – Да плюнь ты на нее! Смотри, сколько других вокруг.
Я рассмеялся и сказал:
– Ладно. Шучу я. Можешь идти домой. Со мной все в порядке.
Он не поверил.
– Нет, – сказал Стас. – Что случилось, расскажи?
– Знаешь что, – произнес я. – Будь другом, купи мне какое-нибудь сильное болеутоляющее. Дома ничего нет. Купи.
– Лекарство?
– Да. Аптека там, через дорогу.
Стас замялся и, хмурясь, бросил:
– Какое лекарство? От чего?
– Скажи от головы. Голова очень болит.
– Хорошо. Домой-то сам поднимешься?
Мне очень хотелось избавиться от него. Постаравшись улыбнуться, я сказал:
– Конечно. Не такой уж я пьяный.
Стас спустился вниз. Глубоко вздохнув, я вошел в свою квартиру. Мне нужен только покой. Покой. Покой.
Катя…
Когда она впервые сказала, что любит меня, мы были с ней в Уманьском заповеднике. Мы долго ходили по парку и, устав, сели на скамейку возле большого фонтана. Там она обняла меня и прошептала:
– Я люблю тебя.
Записка? Нет, не надо. Или написать?
– Если ты меня бросишь, я умру, – тихо добавила она.
Я просто прижал ее к себе.
– Знаешь, я так хочу, чтоб это никогда не кончалось!
– Что именно?
Какое лезвие взять? Не хочу, чтобы было больно.
– Ну, все это… – обвела рукой вокруг Катя. – Такой вот закат, такой вечер. Ты рядом…
И в самом деле – не больно. Спать захотелось. Что же ты сделала, Катюша?
Все……………
ГЛАВА
25 августа 1999 года, среда
РАССКАЗЫВАЕТ АНДРЕЙ ШОРОХОВ (ЩОРС)
Заметка в разделе «Криминал» газеты «Вечерняя Одесса» гласила: «Шокирующий случай произошел 22 августа в одном из домов по улице Гаршина (Киевский район). Компания молодых людей праздновала 18-летие Екатерины В. Как водится в молодежных компаниях, алкоголя было в избытке, и в конце вечера друг Екатерины, 20-летний Кирилл М., приревновал ее к 23-летнему работнику рынка „Привоз“ Ивану Т., после чего взял из кладовки охотничье ружье отца именинницы и хладнокровно застрелил соперника. Затем как ни в чем не бывало ушел домой. К счастью, благодаря оперативному вмешательству врачей пострадавший остался жив. Милиция сразу же отправилась к месту проживания преступника, но тот уже покончил жизнь самоубийством. Ведется следствие».
Газету принес мне Глеб и теперь, стоя на пороге, мрачно матерился, не глядя мне в глаза.
– Как они могли такое написать, Андрей? Как же так? Такого ведь не было, да? Такого не могло быть. Я не верю словам Кати, что она ничего не видела, что ее не было в тот момент!
Я вернул ему газету, совершенно ничего не испытывая. Эта тема для меня окончилась вчера, на похоронах.
– Что там? – вытянув шею, спросила Лилит, подойдя сзади. Она пришла за пять минут до Глеба.
– Ничего-ничего, – пробормотал я. – Извини, нам надо поговорить.
Лилит вернулась в комнату. Швед молчал, я тоже.
– В два часа сегодня, у меня, – наконец сказал он. – Знаешь, Катя вчера, после похорон, очень просила меня взять ее. Как ты думаешь, стоит?
Я пожал плечами:
– Может быть, решай сам.
Глеб помялся, затем вздохнул и сказал:
– Я пойду. В два часа, не забудь!
– Угу.
Закрыв дверь, я вернулся к Лилит.
– Что случилось, солнце? – тревожно спросила она. – Может, расскажешь?
– Расскажу, – кивнул я, сев около окна. – Вчера мы хоронили своего друга. Может, помнишь – Кириллом его звали?
Лилит покачала головой.
– Ну и не важно. Главное, что совсем недавно, пару дней назад мы сидели с ним вот здесь, на этой самой кухне, а сегодня он уже лежит на кладбище. Парень, которому всего лишь двадцать лет, лежит на кладбище, понимаешь?!
Лилит положила ладонь на мою голову.
– Отчего он умер, Андрей?
– Он умер от любви. Перерезал себе вены.
– Как?!!
Я встал со стула и поцеловал ее в лоб.
– Это слишком долгая история, котенок. Я потом тебе все расскажу. Знаешь, – я внезапно невесело рассмеялся, – а нас ведь в ментовке полдня продержали. Мы пришли к нему домой, а он уже мертвый, и в этот момент появляются менты, которые хотели его арестовать за то, чего не было. Но он мертв, а мы живы. И не разбираясь взяли нас… До глубокой ночи мы доказывали, что к произошедшему никакого отношения не имеем… Нет, я не хочу об этом пока говорить, извини.