Там, где наши сердца

Закладной Александр

– Пацаны, спасибо, – сказал Макс Леше и мне. – Спасибо. Вы можете уже идти. Помогли, еще раз спасибо. Ты, Леха, наверное, щеку зеленкой замажь или антисептиками какими. Этот дебил, конечно, за это тоже ответит. Все, идите, вечером увидимся.

– Ты себе лучше зеленкой что-нибудь замажь, – хмуро улыбнулся Бельмуд. – Ладно, до вечера.

Спустившись по лестнице на улицу, мы вдохнули свежий воздух и немного постояли, глядя на проезжавшие машины. Серый, видимо, уже уехал.

– Иди домой, Леша, – сказал я, –

тебе действительно нужно пластырь наклеить.

– Да ладно… Поздравишь Катю сегодня от меня.

– Поздравлю. Счастливо.

Я проводил его взглядом. Вернусь от Кати – обязательно позвоню Глайзеру, узнаю, чем все кончилось. Хотя и так все понятно…

На Южном рынке я пробыл минут двадцать. Маленький прилавок в его дальнем конце был до отказа забит плюшевыми игрушками. Я равнодушно взглянул на них и увидел того самого розового медведя, которым восхищалась Катя. Стоил он недешево, но я все равно его купил.

Схватив его за загривок и чувствуя себя немного неуютно, я сразу пошел к Кате.

На автобусной остановке ко мне привязалась цыганка.

– Слышь, красивый, угости сигареткой…

– Иди отсюда, – процедил я.

Она схватила меня за руку.

– Ты куда-то спешишь. Не ходи туда, плохо закончится.

– Что плохо закончится? – сердито спросил я.

Цыганка пожала плечами:

– Возвращайся домой.

– Да отстань от меня! – воскликнул я и впрыгнул в подъехавший автобус. Цыганка осталась на месте, качая головой, а я не стал забивать себе этим голову.

Вскоре я был на месте. Остановившись у калитки, я спрятал медведя за спину и открыл дверь. Во дворике, на скамейке, сидел незнакомый мне парень, раздетый до пояса.

– Что надо? – спросил он, выкидывая сигарету.

Я опешил, но он сразу сменил тон.

– Ты Омар, что ли? Ну, проходи.

Из комнаты громко доносилась музыка. Я вошел в дом.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

22 августа 1999 года, воскресенье

РАССКАЗЫВАЕТ АНДРЕЙ ШОРОХОВ (ЩОРС)

Я наконец решил пригласить Лилит к себе. Отец в Николаеве, мешать никто не будет. Постараюсь устроить что-нибудь романтическое, со свечами и тихой музыкой. Как же давно я не делал ничего подобного! Главное, чтобы получилось не так, как в прошлый раз.

Насвистывая мотив песни про снегирей, которую пели ненавистные мне «Иванушки», я позвонил Лилит. Как я и ожидал, она сразу же согласилась.

До вечера было еще далеко, и мне не хотелось пока ничем заниматься. Разве что наклеить портрет Че Гевары, который я вырезал вчера из журнала, на стену, в свою «галерею». Разместив его между портретами Махно и Щорса, я отошел на шаг, оценил и остался доволен. Из самого угла на меня угрюмо смотрели Чапаев и Колчак.

Но все равно я маялся от безделья. Бывают такие дни, когда вроде бы и работа есть, да только

делать ничего не хочется. Сидишь и тупо смотришь в потолок, не получая от жизни никакого удовольствия.

Пересилив себя, я снова подошел к телефону и набрал номер Омара. Минуты две я внимательно слушал длинные гудки, а затем положил трубку. Его совершенно очевидно не было дома. У Кати сегодня день рождения, наверняка он уже у нее.

Я закурил сигарету, и тут зазвонил телефон. В трубке раздался бодрый голос Леши:

– Привет.

– Привет. Что делаешь?

– Только что вернулся. Вчера сестру Глайзера раздели, и мы ездили искать этого урода.

– Нашли?

Леша хохотнул:

– Нос и ребра ему точно переломали. А сейчас Рустам с ним разбирается.

Я присвистнул.

– Заходи ко мне, расскажешь. Кто еще был?

– Омар и кореша Глайзера – Белый и Гера. Ну, может, зайду чуть позже. Давай.

Мне захотелось есть. Сделав на скорую руку омлет, я только собрался приступить к еде, как кто-то позвонил в дверь.

– Кто?

– Это Денис. Есть дело.

– Подожди, – пробурчал я, открывая дверь. – Заходи. У меня еда остывает.

– Нет-нет, – замотал Шольц головой. – Меня ждут. Я просто зашел предложить тебе где-то прогуляться.

– Не хочу, – зевнул я. – А что ты хочешь?

Денис улыбнулся, и только тут я обратил на него внимание. Он сиял и раздувался от счастья, как первомайский воздушный шарик, готовый улететь на небеса. Таким мне его раньше видеть на приходилось.

– Я хочу тебе кое-что рассказать, – радостно начал он и после театральной паузы произнес:

– Андрей, я влюбился в прекрасную девушку! И она тоже любит меня!

Я немного опешил, а затем с чувством пожал ему руку, хотя мне почему-то стало грустно.

– Очень рад, дружище. Когда ты нас познакомишь?

– Она ждет меня внизу. Поэтому я и хотел, чтобы ты вышел и мы сходили куда-нибудь втроем.

– Почему же ты оставил ее внизу? – удивился я.

Денис пожал плечами.

– Шольц, ты осел, – искренне сказал я. – Иди позови ее.

Через минуту он вернулся с девушкой. Она была симпатична, но не в моем вкусе. Высокая и худощавая, а мне больше нравятся наоборот. Не толстые, разумеется, но чтобы фигура была пышной. Как у Лилит.

– Это Аннушка.

– Очень приятно, – сказал я, поцеловав ее руку. – Заходите.

– Мыне тоже, – произнесла девушка. – Денис мыного разказывал про тибя.

Я чуть не поперхнулся. Она разговаривала так же, как и младший брат моего знакомого, страдающий умственной отсталостью, олигофренией. Я растерянно посмотрел на Шольца, но тот по-прежнему счастливо улыбался.

– Ага, – сказал Денис, целуя ее в щеку. Мне стало не по себе.

– Проходите, – нерешительно пробормотал я, чувствуя, что покрываюсь красными пятнами.