Тало. Домик у моря

Рахимова Маргарита

– Прошу тебя, ты же помнишь мою любовь ко всему красивому. Ну и вообще, кто упустит такой вид? Естественно, я сделаю несколько фото перед тем, как мы все это уничтожим.

Наш смех слился со звуком прилива и шелестом ветра, и я достала ту самую пленочную камеру. Немного повозившись с затвором и многочисленными кнопками и вняв мольбам Марины, которая три года в школе ходила на фотокурсы, я сдалась и отдала бразды правления фотографиями с отдыха ей.

– Вот, смотри, жмешь сюда, и смотришь сюда, – медленно, будто ребенку, объясняла подруга.

– Давай-ка лучше ты, мне не справиться, – выдохнула я после очередной попытки и окончательно назначила Марину «главной по фоточкам».

Таких

искр в ее глазах я не видела даже тогда, когда она тискала Айну (да простят меня ее пушистые лапки). Щелкая затвором, зажмуриваясь, чтобы посмотреть на кадр, она была похожа на безумного ученого, который только что открыл неизведанный мир. Ее русые прядки, тронутые солнцем еще прошлым летом, попадали ей в глаза, она, смеясь, их отбрасывала назад неловким движением головы. Ямочки на щеках стали ярче, а серые глаза наконец просветлели и стали сливаться с цветом неба над морем. Я помню, как впервые увидела эти глаза. Тогда Марина сказала, что ее печалит, что ей достался такой цвет, серый, заурядный, к которому невозможно придумать ни ассоциацию, ни красивую метафору. И я тогда сказала, что для меня они цвета неба перед дождем. Помню, что всерьез она мои слова не восприняла, но я надеюсь, что они тогда дали ей возможность почувствовать себя особенной. Ведь такая сложная ассоциация могла подойти только ее глазам.

– Давай сделаем общее фото. А потом, в старости, будем говорить своим мужьям и детям, что сидели здесь и обсуждали то, как сильно мечтаем их встретить, – улыбаясь, предложила я.

– О, конечно, давай. Только… ты серьезно хочешь это обсуждать? – поморщилась подруга.

– Нет, конечно, мы же не в каком-то глупом любовном романе, – рассмеялась я.

Вытянув руки вперед, Марина нащупала кнопку спуска и направила камеру на нас. Айна, пробежав довольно большой участок пляжа и разбросав песок вокруг нашего пледа, стремительно внеслась в наше фото, упав перед нами пузом кверху и растопырив лапки с молчаливым призывом почесать ей пузико. Думаю, фото получилось забавным и милым, но наша пушистая подруга чуть не уронила камеру, поэтому мы поспешили убрать чудо-пленку в корзинку и принялись чесать пузо нашей хвостатой фотомодели.

Когда в своих мыслях я сопоставила описание преддождевого неба и глаз Марины, то оказалась немного провидицей: море нахмурилось, и стал накрапывать мелкий дождик. Марина поспешно стала собирать вещи, а я, складывая в корзинку остатки продуктов, обертки и термос, мысленно боролась с желанием остаться под дождем у моря. Сдержал меня риск заболеть, но как же тянула эта морская стихия и порывистый ветер, хлеставший по щекам. Эдакий сеанс шокотерапии, когда перехватывает дыхание от холода и восторга одновременно.

Чтобы не пропускать такое зрелище, мы с подругой уселись к большому панорамному окну, ведущему прямо к морю. Учитывая высокое расположение дома, все пространство окна занимали море и небо, поэтому вид был волшебный. Море и небо сливались друг с другом и были абсолютно бескрайними, поэтому возникал эффект иллюминатора. Мы заварили чай с лимоном, добавили дров в камин и сели смотреть на дождливое и волнующееся море.

– Вот, что было в последние месяцы в моей душе, – тихо сказала Марина, пустыми глазами уткнувшись в стекло. Создалось впечатление, будто она смотрит не на море, а внутрь себя, где бушует та же стихия.

– Марин, ты можешь со мной всем поделиться. Даже если я не смогу помочь, то хоть выслушаю. Выговориться бывает полезно. В этом же и суть психотерапии, в конце концов, так что чем тебе я не психолог, – разрядила я немного обстановку.

– И то верно, – хмыкнула подруга.

Мы устроились поудобнее, Марина отхлебнула

чай и начала говорить.

– Все началось тогда, когда ты уехала в Москву…

– Так давно?! Только не говори, что я…

– Нет, нет, даже не смей себя винить. Ты не моя сиделка, а я с детства была не приспособлена заводить новых друзей. Я сильно привязываюсь к людям и потом сама от этого страдаю… И вообще, ты обещала только слушать, – строго заметила Марина. Я подняла руки к лицу ладонями наружу и закрыла глаза, кивая и соглашаясь с ее замечанием.

– Так вот. Все началось тогда, три года назад. Ты уехала, и я как-то поникла. Да, ты мне писала каждый день, и даже на расстоянии всегда поднимала мне настроение, но я привыкла к нашим внезапным встречам после работы, к нашим поездкам на речку, в поле, да куда угодно. Во всем этом была какая-то…жизнь. Сама же я жизнь свою наполнять не умела, и сейчас только учусь. Но тогда я нашла другой выход. Я влюбилась.

Марина сделала еще один глоток и тяжело вздохнула. Я взяла ее за руку и кивнула в знак того, что готова слушать дальше.

– Конечно, я не с первого взгляда втюрилась в какого-то популярного на работе или на районе красавчика. Ты понимаешь, что это не в моем стиле, Ань. Я тогда стала общаться в анонимном чате по интересам и нашла группу, где обсуждали крутую фэнтези-игру…

Я закатила глаза, но вовремя вернулась в состояние «я вся сосредоточенность и внимание».

– Ага, фээээнтезиииии, – еще раз смешно произнесла Марина, специально играя на моих нервах, – Она была тогда дико популярной, но в этой группе состояло всего человек двадцать, так как она была ограничена нашим городом. Когда я в нее вступила, то предположить не могла, что найду там кого-то. Это же наш город…ну…ты знаешь.

Понимающе улыбнувшись, я посильнее закуталась в плед.

– Но когда я стала там общаться с Димой, мне показалось, что между нами масса общего. Вкус в музыке, личная история, интересы к играм и …кхм… фэээээнтезиии, – рассмеялись мы ее шутке.

– В общем, это была просто мужская копия тебя, – подытожила я.

– Да, так и есть. В итоге, мы решили встретиться вживую, ведь переписка уже давно вышла за рамки группы и насчитывала тысячи сообщений. Мы начинали день с пожеланий друг другу доброго утра и закачивали его с пожеланиями спокойной ночи.

– Романтикааа, – покачала я головой, умилившись рассказу.

– Ты думаешь сейчас так же, как и я тогда. Для меня он стал принцем на белом коне. Ты помнишь, Ань, что до него я лишь несколько раз ходила на свидания и не пользовалась успехом у мужчин. Моя неуверенность в себе делала меня невидимкой в их глазах, и не помогали ни наряды, ни неловкий флирт. От меня буквально разило неуверенностью. Но с появлением Димы я стала светиться от уверенности, ведь я наконец кому-то понравилась. И не просто понравилась, я была уверена, что он влюблен в меня без памяти, как я была влюблена тогда в него. Первая встреча прошла чудесно. Мы очень долго общались, болтали обо всем на свете, и разговор клеился сам по себе. Тогда я не обратила внимания, что он пришел без цветов и в потрепанной куртке. Ты же знаешь, я готова оправдывать людей до потери пульса. Мне он сказал тогда, что у него кредит, поэтому провожать тоже меня не стал (якобы торопился на последнюю электричку, не желая тратить деньги на такси). И даже тогда, когда я ехала почти два часа в переполненном вагоне электрички, я думала о том, какой он чудесный. К тому же, деньги не главное, я была влюблена! Меня пленила его честность. Он не боялся открыто говорить о своих недостатках. И только сейчас я понимаю, что это было все вранье. Говоря о своих недостатках, он преподносил их как достоинства.