Талисман

Кинг Стивен

Джек ничего не ответил. А секунду спустя его рука была заломлена за спину. Он всхлипнул.

— Рассказывай! — прошептал Зингер.

Какая-то часть Джека хотела это сделать. Не потому, что было больно, а потому что… «потому что исповедь полезна для души».

Он вспомнил грязный двор, вспомнил такого же человека, использовавшего немного другой способ пытки, чтобы узнать, кто он такой, вспомнил свои тогдашние мысли: «Я расскажу вам все, что вы хотите знать, если только вы перестанете смотреть на меня так; я расскажу, потому что я всего-навсего ребенок, а что делают дети — они рассказывают, рассказывают все…»

А потом он вспомнил голос

своей матери, укоризненный голос, вопрошавший, неужели он собирается открыться ЭТОМУ человеку.

— Я не могу рассказать то, чего не знаю, — сказал он.

Уголки губ Гарднера слегка приподнялись в сухой улыбке.

— Отведите его назад, — сказал он.

3

Еще одна неделя в «Доме Солнечного Света». Аминь, братья и сестры. Еще одна длинная-длинная неделя.

Когда закончился завтрак и все вышли из столовой, Джек отправился на кухню. Он прекрасно понимал, что для него это может окончиться очередным избиением и очередными издевательствами… но сейчас это меньше всего его волновало. Ведь только три часа назад Преподобный Гарднер собирался опалить ему губы. Он видел это в его сумасшедших глазах. После такого риск лишний раз быть избитым — это меньше чем ничего.

Некогда белый поварской халат Рудольфа теперь был таким же серым, как ноябрьское небо за окнами. Когда Джек шепотом позвал его, Рудольф обернулся и обратил на него насмешливый взгляд своих красных глаз. От него сильно разило виски.

— Тебе лучше уплыть отсюда, свежий улов. Они держат твою персону под зорким наблюдением.

«Расскажи мне что-нибудь, чего я не знаю».

Джек беспокойно взглянул в сторону древнего посудомоечного аппарата. Он разевал пасть, чихал, кашлял и обдувал своим драконьим дыханием обслуживавших его мальчиков. Казалось, они не обращали внимания на Джека и Рудольфа, но Джек точно знал, что слово «казалось» как нельзя более применимо в данном случае. Считай, слухи уже пошли. О да. В «Доме Солнечного Света» слухи распространяются со скоростью ураганного ветра.

— Мне нужно выбраться отсюда, — сказал Джек, — мне и моему больному другу. Сколько вы хотите за то, чтобы проследить за главным входом, пока мы будем выходить через боковую дверь?

— Больше, чем вы могли бы заплатить, даже если бы они не отняли у вас все деньги, дружище, — ответил Рудольф. Он произнес это очень резко, но его глаза смотрели на Джека с добротой.

А ведь действительно, у него ничего не осталось, ни-че-го. Ни гитарного медиатора, ни серебряного доллара, ни большого стеклянного шарика, ни шести баксов… Они забрали все. И сейчас все это лежит в кулечке в каком-нибудь недосягаемом месте. Возможно, внизу, в офисе Гарднера. Но…

— Послушайте, я могу написать расписку.

Рудольф улыбнулся.

— Расписка? От кого-нибудь в этом «Доме»? Это просто смешно, — сказал он. — Потом ищи-свищи тебя по свету. А твоей распиской можно будет подтереться в сортире.

Джек попытался использовать всю силу своего убеждения. Сначала он надеялся провернуть все просто и красиво, но теперь ничего другого не оставалось. Он хлопнул Рудольфа по плечу и увидел, как изменилось его лицо, как удивление наполняет его глаза.

— Моя расписка будет иметь силу. Вы знаете это, — тихо сказал Джек. — Дайте мне адрес, и я вышлю вам деньги. Сколько? Ферд Джанклау говорил, что за два бакса вы переправляете письма. Десяти достаточно, чтобы вы какое-то время постояли у выхода?

— Не десять, не двадцать и не сто, — так же тихо ответил Рудольф. Теперь

он смотрел на мальчика с такой печалью в глазах, что Джек не на шутку испугался. Этот взгляд, а может, что-то еще, дал ему понять, в какую запутанную ловушку попали они с Волком. — Я делал это раньше. Иногда за пять баксов. Иногда, хотите верьте, хотите нет, за так. Для Ферда Джанклау я сделал бы это бесплатно. Он был хорошим парнем. Эти ублюдки…

Рудольф поднял над головой покрытый мыльной пеной кулак и погрозил выложенной зеленым кафелем стене. Он заметил, что Мортон, сегодняшний дежурный по кухне, смотрит на него, и метнул в ответ такой зловещий взгляд, что Мортон поспешно отвел глаза.

— Но тогда почему? — в отчаянии спросил Джек.

— Потому что я боюсь, — ответил Рудольф.

— Кого? Зингера?

— Зингер! — Рудольф небрежно махнул рукой. — Я не боюсь Зингера. И не боюсь Баста, каким бы здоровенным он ни был. Я боюсь его.

— Гарднера?

— Он сущий дьявол, — сказал Рудольф. Он немного помолчал, затем продолжил: — Сейчас я расскажу тебе то, чего еще никому не рассказывал. Как-то раз он не заплатил мне вовремя, и я решил сходить к нему в офис. Вообще-то я стараюсь этого не делать, просто не люблю туда ходить, но в тот раз мне было очень нужно… да. Мне срочно нужны были деньги… Понимаешь, о чем я говорю? И я видел, как он спускается, то есть я знал, что он там. Я постучал в дверь. Она тут же открылась, потому что он неплотно прикрыл ее за собой. И знаешь что, малыш? Его там не было!

Рассказывая эту историю, Рудольф еще больше понизил голос, так что Джек едва мог его слышать за скрипом и тарахтеньем посудомоечной машины. В то же время его глаза были широко открыты, словно у ребенка, очнувшегося после кошмарного сна.

— Я подумал, что он может быть в этой дурацкой студии, но его не было и там. В «церковь» он тоже не мог пойти, потому что у нее нет прямого сообщения с офисом. Есть только одна дверь, через которую он мог выйти, но она оказалась запертой на замок и на засов изнутри. Куда же он делся, а, приятель? Куда он делся?

Джек знал ответ на этот вопрос. Он молча смотрел на Рудольфа.

— Я думаю, что он дьявол, он использует какие-то потусторонние силы, чтобы спускаться в ад и подниматься обратно, — сказал Рудольф. — Я рад бы тебе помочь, но не могу. Никакие деньги не спасут меня от этого Препоганого. А теперь уходи. Будем надеяться, никто не заметил твоего отсутствия.

Но отсутствие, конечно же, заметили. Как только он вышел из дверей кухни, сзади появился Уорвик и ударил его по спине обеими руками, сцепленными в замок. Пока Джек, спотыкаясь, ковылял по опустевшему залу столовой, неизвестно откуда, словно злобный чертик из шкатулки, появился Кейси и подставил ему ногу. Джек не мог остановиться. Он зацепился одной ногой за ногу Кейси, а второй за свою собственную и рухнул вниз, раскидывая стулья. Затем он поднялся, вытирая слезы злости и стыда.

— Ты должен побыстрее убирать за собой посуду, — сказал Кейси. — Если в следующий раз будешь так медлить, получишь в сто раз больнее.

Уорвик ухмыльнулся:

— А теперь бегом наверх! Грузовики ждут одного тебя.

4

На следующее утро его снова разбудили в четыре часа и повели в офис Преподобного Гарднера.

Гарднер оторвал взгляд от Библии и посмотрел на Джека так, будто был искренне удивлен его появлением.

— Готовы исповедаться, Джек Паркер?