Талисман
Шрифт:
Руки и ноги Волка теперь покрывала густая шерсть, которой ещё два дня назад не было.
Джек высунулся в окно и взглянул на Луну. С предыдущего полнолуния прошло всего семнадцать дней…
— Ещё не время для Перемен, Джекки, — сухо сказал Волк. Это был голос инвалида. — Но в этом ужасном месте я начал меняться преждевременно…
— Гарднер назначил цену за твоё освобождение, но я не смог заплатить её. Мне хотелось, но… Волк… моя мать…
Голос Джека захлебнулся в слезах.
— Тссс, Джекки… Волк знает.
Волк улыбнулся своей ужасной улыбкой и взял Джека за руку.
24. ДЖЕК НАЗЫВАЕТ ЗВЕЗДЫ
Ещё одна неделя в Солнечном Доме. Приближалось полнолуние.
В понедельник сияющий Гарднер велел мальчикам склонить головы и поблагодарить Бога за исцеление их брата Фердинанда Янклоффа. Во время лечения Ферд обратился душой к Господу, сказал преподобный Гарднер, безмятежно улыбаясь. Он позвонил родителям и сказал, что просто мечтает служить Господу, и родители забрали блудного сына домой. Умер и похоронен на полях Индианы… или в Территориях, куда никакая инспекция не в состоянии добраться.
Во вторник непрерывно шёл дождь. В этот день никто не работал. Большинство обитателей Солнечного Дома отсыпались, но для Джека и Волка, конечно же нашлось занятие. Волк чистил чулан. Джек убирал в туалете. Мальчик размышлял, что Кейси и Варвик, приказавшие ему выполнять эту грязную, по их мнению, работу, никогда, очевидно, не сталкивались с мужской уборной в «Оутлийской Пробке».
В среду появился Гек Баст с рукой на перевязи.
— Доктор сказал, что я уже никогда не смогу ею пользоваться, как раньше, — бросил он Джеку. — Не сомневайся, ты и твой приятель поплатитесь за это. И очень скоро…
— Ты хочешь, чтобы то же самое случилось и со второй твоей рукой? — спросил его Джек… но на самом деле он испугался.
— Я не боюсь его, — ответил Гек. — Преподобный Гарднер разрешил нам разделаться с вами, независимо от того, скажешь ли ты ему то, что он хочет знать, или нет. Помни об этом, красавчик.
И Гек улыбнулся.
Со времени этого короткого разговора прошло всего шесть часов. Прозвонил колокол, сзывающий всех на покаяние. Волк крепко спал, не слыша гулких ударов.
Что они сделали с его другом в карцере? Да нет, карцер тут ни при чем. Виновен даже не Солнечный Дом. Причина кроется во всем этом мире. Волк просто тоскует по дому. Он перестал смеяться и редко улыбается. Силы покидают его.
«Скоро это случится, Джекки. Я умру. Волк умрёт».
Гек Баст сказал, что не боится Волка; казалось, изувеченная рука Гека — это последнее, на что способен Волк.
Звонил колокол.
…Этой ночью, в четыре утра, когда Волк забылся тяжёлым сном, дверь их комнаты открылась и вошли Сонни и Гек. Они повели Джека в контору преподобного Гарднера.
Гарднер сидел при полном параде на краешке стола.
— Ты ещё ни разу не покаялся, Джекки, — мягко обратился он к мальчику. — Покаяние облегчает душу. Не покаявшись, мы не будем спасены.
— Мне не в чем каяться перед Вами, — резко ответил Джек.
— Думай, что говоришь, болван! — крикнул Сонни. — Мы сумеем постоять за своего благодетеля!
— Да снизойдёт на тебя Божья благодать, Сонни, — кротко сказал Гарднер, и вновь обратился к Джеку.
— Подойди поближе, сын мой.
Джек выполнил его приказание.
— Так как же тебя зовут на самом деле?
— Джек Паркер.
Он заметил дьявольский огонёк в глазах Гарднера и хотели обернуться, но опоздал. Резкий удар свалил его на пол.
— Откуда ты, порождения дьявола?
— Из Пенсильвании.
Боль сковала левую сторону тела. Он лежал на полу, прижав колени к груди.
— Поднимите его.
Сонни и Гек поставили Джека на ноги.
Гарднер достал из кармана спички. Затем зажёг свечу и стал приближать её к лицу мальчика. Девять дюймов. Шесть дюймов. Джек почувствовал тепло. Три дюйма. Ещё ближе. Пламя обжигало лицо. На лице Гарднера играла безмятежная улыбка.
— Так откуда я знаю тебя?
— Я никогда не встречал Вас раньше, — воскликнул Джек.
Пламя приблизилось ещё ближе. Джек попытался отклонить голову, но Сонни крепко держал его.
— Где я встречал тебя? — повторил Гарднер. — Это твой последний шанс.
«Скажи ему, ради всего Святого, скажи ему!»
— Если мы и встречались раньше, то я не помню, где. Возможно, в Калифорнии…
Пламя было совсем близко, и вдруг погасло. Джека охватило облегчение.
— Уведите его, — приказал Гарднер.
Они поволокли Джека к дверям.
— Тебя не ждёт ничего хорошего, — вслед ему сказал Гарднер. — Я добьюсь от тебя ответа. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Почему ты не хочешь облегчить свою участь, Джек?
Джек ничего не ответил. Руки Сонни сдавили ему горло.
— Скажи ему!
Часть самого Джека требовала этого, потому что…
«…потому что покаяние облегчает душу».
Но Джек вспомнил голос своей матери, её глаза… её полные боли и надежды глаза…
— Я не могу сказать то, чего не знаю, — твёрдо ответил он.
Гарднер слегка усмехнулся.
— Уведите его обратно, — приказал он.
Ещё одна долгая неделя в Солнечном Доме.
Джек убирал на кухне. Только три часа назад он вернулся с очередного допроса.