Талисман
Шрифт:
— Я говорил ему, что бояться не надо. Но ты не перебивай меня, Сонни. В десять-пятнадцать в Манси прибывает мистер Слоут, а дорога туда неблизкая. Я не хочу опоздать.
— Простите, преподобный Гарднер.
Гарднер отпустил ещё несколько реплик, но Джек перестал прислушиваться. При имени Слоут он впал в шок, хотя где-то в глубине души допускал возможность подобного хода событий. Откуда же едет Морган? С Запада? С Востока? Из Лос-Анджелеса или Нью-Хэмпшира?
«Здравствуйте, мистер Слоут. Я надеюсь, что не
Время неумолимо приближалось.
«Я говорил тебе, Джекки, чтобы ты вернулся домой… а сейчас слишком поздно».
Все мальчики плохие. Это аксиома.
Джек приподнял голову и осмотрел комнату. Гарднер и Сонни в противоположном углу занимались своими подсчётами. Гарднер диктовал фамилии и суммы в алфавитном порядке, Сонни считал. Перед Гарднером лежала стопка конвертов, с которых он и считывал сведения.
— Темкин. Сто шесть долларов.
Зашуршал конверт.
— Я думаю, что он вновь оступился, — сказал Сонни.
— Господь все знает, но выжидает, — мягко заметил Гарднер. — С Виктором все будет в порядке. А теперь заткнись: мы должны покончить с этим до шести.
Сонни звякнул ключами.
Над Джеком висело полотно с Иисусом, идущим по воде. Сейф был открыт.
Джек увидел кое-что интересное: на столе у Гарднера лежали два конверта. На одном из них было написано «ДЖЕК ПАРКЕР», на другом — «ДЖЕК ФИЛИПП ВОЛК». Там же находился его рюкзак. И ещё рядом валялась связка ключей.
Слева виднелась дверь — личный вход Гарднера из помещения. Это — единственный путь…
— Еллин. Шестьдесят два доллара и девять центов.
Гарднер взял в руки последний конверт и вдруг резко прикрыл его ладонью.
— Наверное, Гек был прав. Кажется, наш дорогой друг, мистер Джим Паркер пришёл в себя.
Он встал из-за стола и направился к Джеку. Его глаза смеялись. Из кармана он достал зажигалку.
— Только твоя фамилия на самом деле не Паркер, верно, дружок? Твоя фамилия — Сойер. Да, Сойер. И скоро придёт тот, кого ты чрезвычайно интересуешь. Мы расскажем ему немало интересного, верно?
Чиркнула зажигалка, и лицо Гарднера осветилось белым огоньком.
— Покаяние невероятно очищает душу, — подытожил он, и погасил зажигалку.
Вжик.
— Что это было? — спросил Рудольф, глядя на плиту, где дымился почти готовый ужин.
— Что именно? — поинтересовался Джордж Ирвинсон, в чулане, где он чистил картошку.
Донни Киган громко рассмеялся.
— Я ничего не слышал, — нахмурился Ирвинсон. Донни опять рассмеялся.
Рудольф сердито посмотрел на него:
— Ты, идиот! Ты слишком много счищаешь с картофелины.
«Фьють-фьють-фьють».
Вжик. Крак.
— Ну, теперь ты слышал?
Ирвинсон замотал
Внезапно Рудольф испугался. Эти звуки доносились из карцера, который, как он был уверен, был хорошо заперт. Там сидел этот большой мальчик, один из тех двоих, которые занимались любовью в туалете. Вторым был тот мальчик, который накануне разговаривал с ним о побеге. Мальчишки говорили, что у большого мальчика огромный член… и ещё они говорили, что он сломал руку Баста, как тростинку. Это, конечно, ложь, но…
Вжик.
В этот момент Ирвинсон оглянулся. И внезапно Рудольф решил, что ему необходимо подняться в ванную, которая располагалась на третьем этаже. И не возвращаться сюда два или три часа. Он устал от чёрной — очень чёрной! — работы.
ВЖИК-ВЖИК!
Рудольф снял колпак, положил его на весы поверх приготовленной для ужина соли, и вышел из комнаты.
— Куда вы? — крикнул вслед Ирвинсон. Его голос дрожал. Донни Киган, не поднимая головы, чистил картошку; волосы упали на лицо Донни, скрывая его выражение.
ВЖИК! ВЖИК! ВЖИК-ВЖИК-ВЖИК!
Рудольф не ответил Ирвинсону. Он почти вбежал на второй этаж.
Все время Рудольф думал, что пора подыскать себе новую работу.
ВЖИК!
Отлетел верхний болт, удерживающий на петлях дверь в карцер.
ВЖИК!
За ним последовал нижний.
ВЖИК!
Дверь карцера распахнулась, и в проёме возникли две когтистые лапы.
Волк пробивал себе дорогу на волю.
Пламя взад-вперёд двигалось перед глазами Джека. Гарднер гипнотизировал его взглядом. Это было бы слишком, если бы не выглядело столь ужасно. При других обстоятельствах Джек с удовольствием посмеялся бы. А может, он ещё посмеётся!..
— У меня есть несколько вопросов, на которые ты мне ответишь, — говорил Гарднер. — Мистер Морган сам мог бы без труда добиться от тебя ответа, но я хочу избавить его от лишних проблем.
— Я не знаю, что вы имеете в виду.
— Как давно ты можешь перемещаться в Территории?
— Я не знаю, о чем Вы говорите.
Пламя приближалось.
— Где негр?
— Кто?
— Негр, негр! — заорал Гарднер. — Лестер, Паркус, как там он ещё себя называет? Где он?
— Я не знаю, о ком Вы говорите.
— Сонни! Энди! Развяжите его левую руку и дайте мне!
Следующие несколько минут Джека подвергали кошмарной пытке: Гарднер зажигалкой прижёг ему кожу между пальцами. Джек пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Комната наполнилась запахом палёной кожи.
— Дьявол, покидая тело всегда кричит, — приговаривал Гарднер. — Верно, дети мои?
— Да, благодарение Господу! — ответил Варвик.
— О, я знаю секрет мальчиков и дьяволов! — хихикнул Гарднер. Он склонился над Джеком и мальчика одурманил терпкий запах одеколона. — Ну, Джек? Как давно ты Перемещался? Где негр? Как много известно твоей матери? Кто посвятил тебя во все это? Что рассказал тебе негр? Это, Джек, только начало.