Талисман

Страуб Питер

Он пристально взглянул на Джека.

— Эй, не думай, что твой труд не нужен Солнечному Дому. Часть платы за работу — пойдёт в счёт предоставленной тебе одежды, еды, электричества и всего остального. На тебя будет затрачено пятьдесят центов в час. То есть ты стоишь пять долларов в день — около тридцати долларов в неделю. Воскресенье мы проводим в церкви, за исключением часа, который называется «Евангельским Часом».

Он вновь покраснел, и Джек кивнул, давая понять, что все ясно.

— Если ты откажешься от работы или будешь много болтать,

тебя отправят в карцер. У нас есть тридцать дней, что бы вычистить вам, болванам, мозги и показать, какую никчёмную жизнь вы влачили до сих пор. И начнём мы немедленно.

Певец встал, его лицо цветом напоминало упавший на землю осенний лист. Он постучал костяшками пальцев по столу.

— Освободи свои карманы. Сейчас же!

— Отныне и навеки, — прошептал Волк, как бы заучивая эту мысль.

— ВЫВОРАЧИВАЙ КАРМАНЫ! — заорал Певец. — Я ХОЧУ ВИДЕТЬ, ЧТО В НИХ!..

Позади Волка возник Баст. Преподобный Гарднер, проводив взглядом копа, также смотрел в их сторону.

— Личные вещи напоминают нашим воспитанникам о прошлом, как мы заметили, — сообщил он. — Это мешает; поэтому мы считаем очень полезным избавить вас от лишних воспоминаний.

— ВЫВЕРНИ КАРМАНЫ! — орал Певец; его перекосило от злости.

Джек вынул из карманов содержимое. Красный носовой платок жены Элберта Паламаунтина, который она подарила ему, когда он разбил себе нос; две коробки спичек; несколько долларов, точнее, шесть долларов и сорок два цента; ключ от номера 407 в гостинице «Альгамбра».

— Думаю, что вам нужен и мой рюкзак, — сказал он.

— Конечно, глупец, — рассмеялся Певец, — конечно, нам нужен твой рюкзак, но сперва мы отыщем то, что ты пытаешься спрятать.

Джек был вынужден достать гитарный медиатор, кусок мрамора и серебряный доллар. Он положил все это на развёрнутый платок.

— Это — мои талисманы.

Певец покрутил в руках медиатор.

— Эй, что это? Я спрашиваю, что это?!

— Медиатор.

— А, ну конечно, — Певец продолжал крутить предмет. «Если он попытается сломать его, — подумал Джек, — то придётся врезать этому Певцу как следует».

— Медиатор… Ты говоришь правду?

— Мне дал его друг, — Джек внезапно почувствовал, как одиноко ему в эти недели скитаний. Он подумал о Снежке, похожем на Смотрителя. Джек так и не понял — Смотритель это был или нет.

— Наверное, краденый, — сказал Певец, не обращаясь ни к кому конкретно, и положил медиатор рядом со значком и кусочком мрамора.

— Теперь рюкзак.

Когда Джек снял рюкзак, Певец несколько минут копался в нем с выражением неудовольствия на лице. Неудовольствие было вызвано тем, что в рюкзаке не оказалось новой одежды.

«Где ты сейчас, Смотритель?!»

— Это вовсе не обыск, дружок, — нагло уставился ему в глаза Певец.

Гарднер покачал головой.

— Давайте посмотрим, что можно извлечь из мистера Волка.

Баст подошёл ближе. Певец сказал:

— Ну?

— В его карманах ничего нет, — вставил Джек.

— Я хочу,

чтобы он ВЫВЕРНУЛ свои карманы! ВЫВЕРНУЛ! — рявкнул Певец.

— НА СТОЛ!

Волк прижал руки к груди и прикрыл глаза.

— У тебя ведь ничего нет в карманах? — спросил Джек.

Волк медленно кивнул.

— Эй ты, идиот! Вытряхивай карманы! — Певец стукнул кулаком по столу.

— Похоже, Уильямс выбил из тебя остатки мозгов.

Баст прошипел:

— Если ты не вывернешь карманы — сам получишь по морде.

— Сделай это, Волк, — шепнул Джек.

Волк тяжело вздохнул. Потом он вынул правую руку из кармана, протянул её над столом и разжал пальцы. На стол упали три спички и два отполированных водой камешка. Он проделал то же самое левой рукой, и к первым двум камешкам присоединились ещё два.

— Это пули! — испуганно воскликнул Певец.

— Не будь идиотом, Сонни, — отозвался Гарднер.

— Ты выглядишь так, будто тебя сварили, — тихо, но внятно сказал Певец Джеку, ведя его по ступенькам наверх. Ступеньки были покрыты ковром, украшенным розами. Все остальные помещения в Солнечном Доме, кроме административных, выглядели крайне запущенными. — Ты пожалеешь, я обещаю тебе это: в этом месте ещё никто не мог поиздеваться над Сонни Певцом. — Он придвинулся вплотную к Джеку. — Нелегко же вам будет вырваться отсюда — тебе и твоему кретину с камешками!

— Я не знал, что у него есть что-нибудь в карманах, — ответил Джек.

Идущий впереди Певец внезапно остановился. Его глаза сузились, лицо окаменело. Джек понял, что произойдёт, за мгновение до того, как кулак Певца ударил его по скуле.

— Джек? — тревожно спросил Волк.

— Все в порядке.

— Если ещё раз заденешь меня, то получишь вдвое больше, — бросил Певец Джеку. — А если заденешь в присутствии преподобного Гарднера, то получишь в четыре раза большие, ясно?

— Да, — кивнул Джек. — Нам дадут какую-нибудь одежду?

Певец выругался и пошёл вверх по лестнице, а Джек все ещё стоял, вглядываясь в его сутулую спину. «Ты тоже», — сказал он сам себе. — «Ты и Осмонд. Однажды».

Потом он двинулся за Певцом. Волк плёлся следом.

В длинной комнате, уставленной ящиками, Певец ждал у двери, пока высокий юноша рылся на полках в поисках одежды для наших друзей.

— И башмаки. Выдай им башмаки, — сказал Певец, не глядя на кладовщика. «Бесстрастность — это добродетель», — таким, вероятно, был следующий местный завет преподобного Гарднера.

Им с Волком подобрали по паре башмаков. Потом Певец повёл их дальше. Коридор, казалось, был бесконечным. Они поднялись на самый верх. С обеих сторон коридора тянулись ряды узких дверей с крошечными прорезанными в них окошечками. Больше всего это напоминало тюрьму.

Певец остановился перед одной из дверей.

— В первый день здесь никто не работает. К работе вы приступите завтра. Так что идите и почитайте до пяти Библию. Потом я поведу вас в церковь к службе. И переоденьтесь, ясно?