Талисман

Страуб Питер

— Что возьмёшь с провинциала! — повторил Джек. Странно, что эти двое до сих пор не вызвали полицию. Он уже не в первый раз подумал, что ситуация выглядит весьма комично. В Нью-Йорке или Лос-Анджелесе никто даже не обратил бы внимания на Волка. Здесь же, в середине континента, Волк, конечно, был диковинкой.

— Два доллара восемьдесят центов, — сумел выдавить из себя контролёр.

Джек расплатился, сосчитав в уме, что за сегодняшнее утро потратил четверть всех своих сбережений.

«Пусть бы лучше позвали полицейского», — подумал Джек. — «Это не помешало бы нам больше,

чем мешает все остальное. Волк не может ехать в новых машинах, потому что не может переносить запах бензина; он не может ехать в старых машинах, потому что они пахнут соляркой; он не может ехать ни в каких машинах, потому что страдает клаустрофобией!.. Посмотри правде в глаза, Джекки! Ты не скоро сумеешь от него избавиться. Так что же ты собираешься делать? Наверное, пересечь Индиану. Причём Волк собирается пересекать Индиану пешком, а ты — ехать на нем верхом! А сперва я собираюсь повести Волка в этот чёртов кинотеатр и три часа отсыпаться, пока будут идти фильмы, или пока не придут полицейские и не заберут нас. И на этом моя история закончится».

— Желаю приятно провести время, — сказал контролёр.

— Спасибо, — ответил Джек. Он тронулся с места и вдруг заметил, что Волка с ним нет. Волк уставился на что-то, висящее над головой контролёра, с почти суеверным любопытством. Джек присмотрелся и увидел афишу, рекламирующую фильм Стивена Спилберга «Близкое столкновение».

— Пойдём, Волк, — сказал он.

Волк понял, что ему не придётся работать, уже войдя в дверь.

Комната была маленькой, тёмной и душной. Здешние запахи поэт назвал бы ароматом утраченных грёз. Волк не был поэтом. Он только знал, что доминирует здесь запах мочи, и изо всех сил боролся с отвращением.

Погас свет, и помещение погрузилось во тьму.

— Джек! — прошептал Волк, дотрагиваясь до руки мальчика. — Джек, давай уйдём отсюда!

— Тебе понравится, Волк, — ответил мальчик, удивлённый глубиной испуга Волка. Но вообще-то потрясение было в этом мире для Волка нормальным состоянием. — Сейчас начнётся, подожди!

— Хорошо, — нехотя согласился Волк, и Джек понял, что его приятель с трудом держит себя в руках. Они сели в неудобные кресла, и мерзкий запах усилился.

В ряду перед ними вспыхнул жёлтый огонёк спички. Джек почувствовал сигаретный дым и запах гари от кинопроектора, так хорошо знакомый ему с детства. Волку этот запах напомнил пожар в лесу.

— Джек…

— Тссс, кино начинается.

«…А я засыпаю».

Джек никогда не узнает, какого героизма потребовали от Волка следующие несколько минут; Волк и сам до конца не знал этого. Он знал только, что должен попытаться выдержать окружающий кошмар для блага своего друга. «Все должно быть в порядке», — думал он, — «смотри, Волк. Джек собирается вздремнуть. Все будет в порядке… Волк!..»

Но эмоции в Волке развивались весьма бурно. Его сознание говорило ему, что все в порядке, что Джек не бросит его — но все эти аргументы были равносильны тому, как мужчина с насморком уговаривает себя не сморкаться в церкви, потому что это неприлично.

Он чувствовал

в темноте запах пожара, испуганно косясь на каждую тень, мелькающую в зале, и ожидая, что сейчас что-нибудь свалится ему на голову. Потом волшебное окно перед ним открылось, и он, замерев с широко раскрытыми глазами, стал ожидать, что будет дальше. Замелькали какие-то чёрточки.

— Титры, — прошептал Джек. — Прекрати шуметь, тебе это понравится.

Потом появились Голоса. Один сказал — «некурить». Другой сказал — «отстань». Один сказал — «берегиськрысы». Другой сказал — «сегоднячетвергвтораяполовинадня».

Джек сонно пробормотал что-то. Он уже почти спал.

Наконец голос сказал: «атеперьнашакинокомпанияпредставляет…» и тут Волк потерял контроль над собой. Мультфильм был довольно громко озвучен, а оператор, очевидно, забыл отрегулировать звук.

Волшебное окно открылось, и Волк увидел огонь — оранжевые и красные блики.

Он завыл и вскочил на ноги, увлекая за собой Джека, который скорее спал, чем бодрствовал.

— Джек, — вопил он. — Вставай! Пойдём отсюда! Волк! Огонь! Смотри — огонь! Волк! Волк!..

— Тихо вы там! — зашумели в зале. Открылась задняя дверь кинозала.

— Что здесь происходит?

— Волк, заткнись, — зашипел Джек. — Во имя Господа…

— У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У! — завыл Волк.

Сидящая рядом с ними женщина бросила на Волка взгляд и испуганно схватила на руки своего младенца.

— У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!

Мужчина тремя рядами ниже повернул голову и с интересом стал рассматривать их. Его шляпа съехала набок, обнажив одно оттопыренное ухо.

— Как интересно! — сказал он. — Оборотни в Лондоне, верно?

— Все в порядке, — сказал Джек. — Мы уходим. Никаких проблем. Только… только не делай этого больше, лоно? Ладно?

Он потащил Волка к выходу. В нем поднялась волна страха.

Свет прожектора резал глаза. Женщина с ребёнком вжалась в угол. Она увидела Джека, увидела все ещё воющего Волка, и крепче прижала к себе ребёнка.

Контролёр, билетёрша, киномеханик и высокий человек в униформе приближались. Джеку пришло в голову, что человек в униформе — владелец кинотеатра. Входные двери кинотеатра были распахнуты настежь.

— Вон отсюда! — заорал мужчина в униформе. — Вон отсюда! Я уже вызвал полицию! Через пять минут они будут здесь!

«Черт тебя подери», — думал Джек, ощущая прилив надежды. — «У тебя нет времени. Если мы удерём, возможно, отпадёт повод для беспокойства».

— Мы уходим, — сказал он. — Прошу прощения. У моего… моего брата был… эпилептический припадок. Мы… мы забыли его лекарства.

При слове «эпилептический» билетёрша и контролёр отпрянули назад, как будто Джек сказал: «проказа».

— Пошли, Волк.

Глаза владельца кинотеатра расширились. Джек проследил направление его взгляда и заметил, что Волк обмочился.

Волк также увидел это. Многое в мире Джека было чужим для него, но он хорошо знал, что такое презрительный взгляд. Он громко застонал.