Талисман Огня
Шрифт:
— Понимаю, — отозвалась Элаши.
Киммериец взглянул на нее. До этой минуты она отчаянно спорила со всеми его решениями. Он не спросил ее, почему она вдруг согласилась с ним, но Элаши ответила ему сама:
— Любой, кто пойдет на запад, столкнется со жрецами и угодит в ловушку. Это мы всегда успеем проверить. Любой, кто захочет убраться отсюда, направится на восток, и вот тут-то мы их и перехватим.
— М-м-м, — отозвался Конан, соглашаясь с ее логикой. — На рассвете.
— Да, а пока мы вполне можем воспользоваться комнатой, которую
Конан пожал плечами. Элаши растянулась на постели, в то время как молодой гигант направился в указанный ему угол. Но когда он уже начал погружаться в сон, девушка вновь заговорила:
— Ты думаешь, что она была красивой?
Конан очнулся от дремоты.
— Кто?
— Эта женщина. Туэнн — кажется, так ты ее назвал?
— Да.
— Ты так считаешь? У нее такая мертвенно-бледная кожа, а ты все-таки считаешь ее красивой?
— Да.
— Мужчины!
Конан ожидал продолжения разговора, но его не последовало. Тогда он снова пожал плечами и погрузился в глубокий сон.
Когда начало светать, Скир по-прежнему шел по Тракту на восток. Он не раз рисковал свернуть шею себе и своему коню, оставляя тропу, чтобы срезать угол по обрывистому склону. Но ему повезло: у его лошади все еще были целы все четыре ноги и наконец его риск был вознагражден! Скир залег в ожидании у толстой ели, оставив коня привязанным в стороне от укрытия, где его не было видно. Шаг зомби был медленным, но уверенным, и было похоже, что она обращает мало внимания на окружающее. Скир открыл банку с соляным раствором и теперь держал ее наготове. Скоро… Скоро…
Туэнн появилась совсем рядом, в нескольких шагах от него. Одним быстрым прыжком Скир подскочил к ней и молниеносным движением опрокинул банку с солью. Она вскинула руку, стараясь отбиться от неожиданного нападения, но этот жест не помог ей. Едва жидкость коснулась тела, Туэнн замерла, одеревенев, и упала на землю, как кусок сухого дерева. Скир подошел к неподвижному телу, наклонился и вырвал свою сумку из ее руки. Он засмеялся:
— Это научит тебя не вмешиваться в дела Скира, дохлая сучка!
Он взглянул на нее, беспомощно лежащую на пыльной дороге. Туэнн слышала и видела его — Скир знал это, но она не могла сделать ни одного движения. Скир поразмыслил: не закончить ли ему сейчас то, чего он так желал ранее, на постоялом дворе. Женщина не смогла бы сопротивляться, но теперь у него не было интереса к ее прелестям… Хотя, с другой стороны, на то, чтобы раздеть ее, у него уйдет всего несколько секунд… Нет. Он один раз уже чуть не потерял Талисман подобным образом, и за это недолгое время преследователи могли оказаться много ближе к нему, чем Скиру этого хотелось. Жаль, но жизнь свою он ценил много больше, чем любую женщину, независимо от того, насколько она была красива. Богатство и десятки красавиц ожидали его в самом ближайшем будущем, здесь же было всего лишь минутное удовольствие в сочетании
— Прощай, девочка! — Его смех эхом отозвался в роще деревьев.
Солнце поднялось и осветило неподвижное тело, но тепло небесного светила было слабым, а лучи не могли пробиться сквозь пелену облаков. Вот уже несколько часов Туэнн пыталась пошевелиться, но не могла даже вздрогнуть. Она снова собрала всю свою силу… Ее рука, покрытая коркой подсыхающей соли, дрогнула и шевельнулась. Это было едва заметное движение, почти что дрожь, но оно означало, что эффект соленой воды начинает проходить. Скир был, конечно, уже далеко, но как только она снова получит возможность ходить, она последует за ним. Ее цель была для нее ВСЕМ.
Конан первым заметил женщину. Она сидела прямо посреди дороги, что было очень странно. Конан обнажил свой меч, к Элаши сделала то же самое (меч, как она наконец призналась Конану, был стянут ею у пьяницы в общем зале постоялого двора). Скорее всего, ему еще предстояло проснуться, чтобы обнаружить свою пропажу. Урок воровства, который Конан взял себе на заметку. Любой, кто мог позволить украсть свои меч с такой легкостью, скорее всего, не слишком в нем нуждался.
Туэнн, должно быть, услышала шаги — она повернула голову, но даже не попыталась встать.
Быть может, женщина ранена? Что ж, тем лучше, подумал Конан, но не для нее. Он навис над сидящей женщиной. Шевельнув для наглядности мечом, он сказал:
— Ты отдашь нам сумку Скира вместе со всем, что в ней находится.
Туэнн внезапно заплакала. Ее тело содрогалось от рыданий, слезы проложили грязные дорожки на гладкой коже. Она рыдала, как ребенок, потерявший мать. От неожиданности Конан отступил на шаг, опустив меч.
— Подожди, девочка, что ты? Что случилось?
Женщина продолжала плакать. Ее плач был не очень громким, но она явно была в большом горе.
— Перестань! — сказал киммериец, чувствуя себе крайне неловко. — Никто не причинит тебе зла. Мы хотим только…
— Да замолчи ты, глупый варвар! — воскликнула Элаши.
Она уже вложила свой меч в ножны и теперь склонилась над плачущей женщиной, обняв ее. Туэнн уткнулась лицом в ее грудь, продолжая тихо всхлипывать. Элаши погладила ее темные волосы и мягко прошептала:
— Ничего, ничего, все будет хорошо. — Повернувшись, она гневно уставилась на Конана. — Видишь, что ты наделал?
— Я? Да что я такого сделал?
— Да, ты. Ты и твои дурацкие угрозы.
Гнев охватил Конана, однако он не знал, на кого его выплеснуть. Ему хотелось проткнуть кого-то или что-то своим мечом, но вот кого? Или что?.. Плачущую женщину, которую успокаивает другая? Он повернулся и пошел по краю дороги, тихо надеясь, что кто-нибудь выскочит и нападет на него. Медведь, волк, демон — все равно. Но никто, однако; не показывался, и раздражение Конана, не находя выхода, усилилось. Через несколько минут Элаши окликнула его: