Шрифт:
Глава 1
Враги
Неприятный холодный дождь все шел и шел. Накрапывал, моросил, опять накрапывал, опять моросил — нескончаемый, мелкий, нудный. Вторые, третьи, четвертые сутки… А когда ветер наконец собрался с силами и разогнал мрачные грязновато-серые облака, Тайг уже не поверил по-летнему пригревшему солнцу. Точно странная, неуловимая грусть чудилась теперь в каждом звуке, движении, в каждом едва различимом шорохе. Или Дэвид это просто знал?
Если бы все произошло хотя бы парой месяцев позже. Но случайный сбой в системе охраны Дома Серебряного Круга уничтожил сознание С'каро слишком рано. Сорвал, сдернул прочную «оболочку», под которой пока находилась лишь тонкая «кожица». Затем этот выстрел. Пуля по-прежнему сидела где-то там, внутри, и от одной мысли, что ее рано или поздно придется оттуда извлекать, появлялась паника и бросало в пот.
Дэвид в очередной раз остановился, устало привалился спиной к дереву. Если и дальше продвигаться с такой скоростью, то лучше уж вообще никуда не торопиться: сесть на землю и спокойно ждать своей участи. Тем более, что и ждать-то совсем недолго: заработавшее во всю мощь «вновь народившееся» сознание неминуемо привлечет внимание его двойника. А поскольку в живых остаться должен лишь один… — от резкой боли в животе Дэвид согнулся пополам.
А может, и в самом деле не стоит цепляться за это несчастное, израненное тело? Просто дождаться того, другого… Он обязательно придет — почует и прибежит, как голодный хищник на запах крови. Дождаться, передать опыт, приобретенный за последние десять дней, и добровольно уйти. Какая разница — ведь все равно это тоже он, Дэвид…
Если только что он испытывал боль физическую, то после этой, вполне разумной мысли вдруг заныло под ложечкой, и стало чего-то так жалко — прямо до слез. Ясно: механизм самосохранения включился и будет биться до конца. У тела ведь тоже есть собственная память. Собственная жизнь…
К тому же, это не просто тело — это тело С'каро. Карлоса! Того самого Карлоса… (Мутные глаза Дэвида оживились, и в них промелькнуло злорадство). Карлос… Кстати, не отсюда ли и столь упорное желание во что бы то ни стало спасти Ральфа? Ну, конечно… Однако вслед за первой, совершенно бесполезной, догадкой тотчас пришла другая — куда более важная, — так что Дэвид, на минуту забыв о боли, даже улыбнулся…
То, до чего, пусть и с опозданием, додумался он, было вполне осуществимо, а главное — в случае успеха и в дальнейшем могло здорово облегчить задачу по устранению конкурентов. Да что там могло — так и будет.
Правда, для начала нужен был какой-нибудь ориентир (не назначать же встречу у ближайшей елки!), да крыша над головой. Нечистый машинально посмотрел вверх и тут же резко отпрянул — осина! Высоко-высоко, там где, казалось, сплетались вершины деревьев, мелко трепетали округлые, на длинных черенках, плотные темно-зеленые листья. Осина… Господи, почему он не обратил внимания? Ведь еще немного — и уже не стоило бы ни о чем беспокоиться, потому что дерево это способно лишить сил и вполне здорового человека. Впрочем, Дэвиду сегодня, похоже, везло: едва он оправился от неожиданного потрясения, как память С'каро (возможно, в благодарность за решение сохранить это тело) выдала необходимую информацию: всего в миле отсюда находилось то, что требовалось…
В другое время Ральф бы не шел, а крался — с оглядкой, осторожно ступая,
Канда всегда считалась в «Sunrise» страной благополучной. Время от времени сюда, правда, засылался специальный агент, но больше для проформы: никаких тревожных сигналов, за исключением гибели агента Карлоса Алонсо, с территории этого континента за последние тридцать лет не поступало. Неудивительно, что Ральф был потрясен происходившим здесь на самом деле: в Канде фактически шла война. Единственная на планете освободительная война, ибо никогда еще со времен Смерти люди не отваживались бросить открытый вызов самому Нечистому — Безымянному Властителю, Врагу человечества и жизни на Земле.
Долгие годы и десятилетия Темное Братство, поделившее страну на четыре Круга — Красный, Зеленый, Голубой и Желтый, — под руководством мастеров держало в постоянном напряжении жителей Канды. Отряды человекоподобных мутантов, иначе говоря — лемутов, руководимых колдунами Нечистого, нападали на людей, уничтожали одиноких путников и целые группы переселенцев, в то время как сами темные братья выполняли более тонкую работу: выслеживали, вынюхивали. Мощные телепаты, ученые и мрачные философы-аскеты, адепты Нечистого были способны внедриться не только в человеческую общину, но и прямо в человеческое сознание — лишь бы остановить развитие молодой цивилизации.
Со своей стороны люди не оставались в долгу. В Аббатствах республики Метс под руководством мудрых наставников готовили так называемых киллменов — воинов, владеющих всеми известными видами оружия. Они-то и становились офицерами вооруженных сил республики, Стражами Границы, способными к выполнению самых различных поручений — от патрулирования Тайга до разведки на территории Кругов Темного Братства. Именно с одного из таких специальных заданий все и началось.
Страж Границы, священник-заклинатель и киллмен Пер Дистин Иеро, посланный на поиски древнего оружия в Забытых Городах, что до Смерти назывались Соединенными Штатами, явился своего рода первым камнем, увлекшим за собой кровавую лавину войны за и против Нечистого. Вынужденный в начале своего путешествия скрываться от преследования всех четырех Кругов, Иеро затем возглавил борьбу людей и их союзников против сил Темного Братства, а спустя еще какое-то время уничтожил и самого Безымянного Властителя…
«Уничтожил, как же… — усмехнулся про себя Ральф. — Если бы все было так просто…»
Разведчик был настолько погружен в собственные воспоминания, что пропустил мимо ушей неосторожный чей-то шорох. Темный силуэт мгновенно припал к земле, сделавшись практически невидимым, затем, выждав некоторое время, снова выпрямился и вопросительно понюхал воздух. Кравшаяся за Ральфом тварь не просто чуяла добычу — видела, слышала неосторожные шаги, однако не торопилась нападать, напуганная непривычной пустотой. Весь опыт подсказывал: чего-то не хватает — чего-то такого, что обычно улавливал неосознанный телепатический дар животного. Незадачливый охотник-мутант замер в раздумье: голод требовал продолжить преследование — инстинкт же самосохранения приказывал поискать более подходящий ужин.