Талисман мага
Шрифт:
— Каким образом? — не в силах оторваться от этой картины, спросил Ральф.
— Одолжи свое тело.
— И всего-то! — скривился Ральф, хотя на самом деле внутренне сжался, потому что немедленно все вспомнил — каждой клеточкой своего тела, которым однажды уже пытался завладеть Нечистый.
— Ненадолго, — голос Дэвида прозвучал мягко, как будто даже просительно.
— А если я скажу «нет»?
— Тогда я здесь умру, и тебе придется самому искать тех четверых, которые носят зародыши моего сознания.
Он действительно походил на умирающего: только теперь — при свете разгоревшегося очага — было видно, насколько Дэвид
— Троих, — так и не сумев подобрать про себя подходящего определения, уточнил разведчик. — Одного я знаю: он из них, из Голубого Круга.
— Зато ты не знаешь, кто он, как выглядит. К тому же… — Дэвид остановился: то ли переводя дыхание, то ли не желая чего-то договаривать. — Это выгодно, Михаэль. Выгодно нам обоим! — При этих словах помертвевшее лицо Нечистого даже слегка оживилось.
— Хотелось бы верить.
— А ты поверь — поверь, а…
— Откройся, — просто так, наудачу, предложил Ральф и потому, наверное, не сразу осознал, что его собеседник перешел на мыслеречь:
«Заходи…» — устало, однако не без снисходительности согласился Дэвид. Точно легкий вздох и едва заметное пожатие плечами сопроводили его ответ, и вслед за этим потемневшие от времени стены «раздвинулись», и разведчик невольно заслонился от палящего солнца.
«Господи, да ведь это же…»
Во рту мгновенно пересохло, но белесое, выгоревшее небо не обещало и капли дождя.
«Добро пожаловать…»
«…в ад…» — машинально договорил потрясенный Ральф, вглядываясь в простиравшиеся до самого горизонта барханы.
Десять дней назад, когда разведчик случайно заглянул сюда — в еще не развернувшееся до конца сознание «зародыша», — он отметил про себя некоторую необычность, но сейчас… Грандиозность окружающего давила, потрясала и… восхищала. Без всяких объяснений и понимания — разведчик это просто чувствовал. Еще бы: к собственному — более чем тысячелетнему — опыту Нечистый присоединил также почти трехсотлетний опыт Карлоса. Сумасшествие… Ральф мог зачерпнуть целую горсть песка, но что с того, если сам он, подобно любой из песчинок, терялся в бесконечности пространства… К счастью, Дэвид продержал его здесь ровно столько, чтобы произвести впечатление.
«А ведь я мог и не вернуться…» — пронеслась в голове разведчика паническая мысль, и вслед за ней пришло четкое осознание, что в одиночку ему никогда не справиться ни с одним из четырех оставшихся «зародышей» Нечистого.
— Теперь доволен? — Дэвид пытался и не находил в себе сил отвести глаза от фляги с водой, которая висела на поясе у разведчика.
«Пустыня», — вспомнил Ральф, глядя в измученное лицо Нечистого. Дэвид умирал от жажды, потому что вода при его ранении способна убить еще быстрее, однако у него по-прежнему оставалось достаточно сил, чтобы требовать, а не просить. Тогда почему… Отвинтив крышку, разведчик осторожно смочил губы раненого — в ответ тот издал звук, похожий то ли на стон, то ли на всхлип.
— Дэвид, почему я, ты ведь можешь заставить кого угодно? — спросил Ральф, когда Нечистый снова пришел в себя.
— Тот, что является членом Голубого Круга, уже осознал,
— Прямо на расстоянии?
— Именно. Только вот расстояние…
— Слишком большое, — договорил разведчик. Теперь он, кажется, начинал понимать: при всем своем могуществе Дэвид умел посылать мысль на довольно-таки ограниченное расстояние, не то что Ральф, для которого и несколько тысяч километров были не помехой.
— Ну, наконец-то, — странно оживляясь, произнес Нечистый. — Вместе мы легко обезвредим этих троих и потом, если хочешь, займемся братом с Мануна.
— А потом? — усмехнулся Ральф. — Когда я буду тебе больше не нужен?
— Вот потом и посмотрим: может статься, и сговоримся… — тоже с усмешкой ответил Дэвид. — Если же не получится… — Нечистый красноречиво замолчал.
— Если не получится, то что?
— Ты мне очень нужен, но если наши пути разойдутся, придется… Впрочем, зачем? Рано или поздно головорезы из «Sunrise» прекрасно сделают эту черную работу за меня.
— Они же не дураки: за смерть разведчика их по головке не погладят, — холодно заметил Ральф. — Зачем им лишние проблемы?
— До тех пор, пока с разведчиком все в порядке. Но ты говорил странные вещи, а потом сбежал, тем самым поставив себя вне закона. Ты непредсказуем — следовательно опасен и по инструкции подлежишь устранению. К тому же, если не ошибаюсь, каратели по некоторым причинам не очень-то любят разведчиков?
«Не просто не любят, а ненавидят, завидуют: ведь в каратели идут обычно те, из кого не получились разведчики, — так называемые отбракованные…»
Наверно, сейчас Ральф чувствовал себя примерно так же, как месяц назад Тэн — в тот момент, когда разведчик подчинил себе его сознание. Даже в самые что ни на есть тяжелые и рискованные моменты Ральф не испытывал подобного ужаса — не от страха за свою жизнь, а от безвыходности положения, — ужаса, который сначала, точно ножом, полоснул где-то внутри, а затем стал расползаться по всему телу, делая его каменно-неподвижным.
— Ты ничего не сможешь доказать — ни сейчас, ни потом. Да если и докажешь — какая разница? Ты хайлендер, и тебе недавно исполнилось сорок — значит, через пять, максимум десять лет окружающие начнут замечать, что ты почему-то не стареешь. И им это не понравится: люди не любят тех, кто на них не похож. Сначала они удивятся, потом испугаются и, наконец…
— Нет.
— Да. Поверь, я знаю, о чем говорю: за две с лишком тысячи лет я пережил это не раз. Ты все равно от них уйдешь — рано или поздно, но обязательно уйдешь — убежишь! Так не лучше ль использовать представившуюся возможность и не испытывать судьбу?
Ральф схватился за голову: Нечистый спешил — не станут ждать и десантники, — поэтому решать нужно было сейчас, сразу. Разумеется, аргументы Дэвида разведчика не убедили, и он не собирался сдаваться, хотя каратели, конечно, были довольно опасны. Ральфа волновало другое. Несмотря на то, что Нечистый должен остаться только один, любой из победивших (неважно, Дэвид или кто-то другой), едва избавившись от конкурентов, вероятно, тут же захочет вновь себя обессмертить и обязательно «отложит» с пяток молоденьких «нечистых». Так не легче ли помочь сейчас Дэвиду, а потом постараться побольше о них разузнать?