Тактик 2
Шрифт:
После «артподготовки» из всех щелей большого зала, из тёмных углов попёрли орки, которые схлестнулись с гномами.
Я находился где-то в середине колонны, с отрядом Воррина. Эти бородачи, в отличие от многих других, не поддались панике. Они мгновенно сомкнули ряды, прикрываясь щитами, их топоры и молоты были наготове. Я выхватил свой клевец. Рука привычно легла на рукоять.
— Орки нас заметили и следили, значит, путь обратно отрезан, — прокричал я то, что посчитал для себя очевидным, но не факт, что это понимают гномы. — Они бы не стали тратить столько сил на ловушку, если бы не были
Я мельком увидел короля Хальдора.
Его медный доспех тускло поблёскивал в свете редких факелов. Он, окружённый своей личной гвардией, действительно храбро сражался, размахивая своим богато украшенным топором. Пытался пробиться вперёд, к выходу из этого зала, но орки, как саранча, лезли со всех щелей, отсекая его от основных сил.
«Его величество играет в героя, — мелькнула циничная мысль. — Что ж, флаг ему в руки и топор потяжелее. Главное, чтобы его героизм не стоил жизни всем остальным».
Начался хаос. Полный и беспросветный.
Гномы, при всей своей природной стойкости, оказались совершенно не готовы к такому. Ну, хотя бы паники, как таковой, не было — они не из тех, кто бросает оружие и бежит, сломя голову.
Но действовали они абсолютно не организованно.
Каждый клан, каждый отряд превратился в самостоятельную боевую единицу, огрызающуюся на врага, но не имеющую ни малейшего понятия, что делают соседи. Командиры орали приказы, которые тонули в общем гвалте. Часть кланов, те, что были ближе к арьергарду, попыталась пробиться обратно, к тому входу, через который мы вошли в зал. И тут же попала под новый удар — орки, естественно, предусмотрели и это, устроив там ещё одну засаду, поменьше, но не менее смертоносную. Другие, верные своему королю, сбились в кучу вокруг Хальдора, пытаясь прикрыть его, но их ряды таяли под градом камней и стрел, как снег на весеннем солнце.
А наёмники-люди… о, эти «доблестные воины удачи» показали себя во всей красе. Непривыкшие к тесноте подземелий, к бою в ограниченном пространстве, где не размахнёшься двуручником и не ускачешь на коне, они запаниковали первыми. С дикими воплями они бросились назад, создавая еще большую давку, мешая гномам сражаться, становясь лёгкой добычей для орков и причиной гибели тех, кого они сбивали с ног.
— Герои, мать их, — сплюнул я, приподняв клевец и ударив над головой гномов, над сомкнутыми щитами, оборвав жизнь орка, который попытался напасть на наш «круг щитов», — пушечное мясо с завышенным самомнением. Надо было их ещё в Узине прикопать, пользы было бы больше.
Отряд Воррина, к счастью, держался. Мы отбивались от орков, которые пытались атаковать нас с фланга, просачиваясь из какого-то бокового ответвления туннеля. Эти были не так хорошо вооружены, как те, что устроили основную засаду, скорее всего, какой-то вспомогательный отряд, но их было много, и они пёрли, как безумные.
— «Ежа»! — проревел Воррин, его голос перекрыл на мгновение шум боя. — Становимся в «ежа»!
Его гномы, обученные и дисциплинированные, тут же перестроились, образовав плотный круг, выставив наружу щиты и топоры. Классическая оборонительная
— Воррин! — крикнул я, отбивая удар корявой орочьей дубины своим клевцом. — Сколько ты собираешься так стоять? Они нас камнями закидают, если захотят! Или просто подождут, пока мы тут с голоду передохнем!
Воррин, разрубив очередного орка почти пополам, обернулся ко мне. Его лицо, перепачканное кровью и грязью, было искажено яростью.
— По легенде, наши предки под предводительством великого Фимбула так дрались почти двое суток против тысячной армии троллей! — прорычал он.
— И чем закончилась эта вдохновляющая история? — не удержался я от сарказма, едва увернувшись от летящего копья.
Воррин на мгновение замолчал, но затем его взгляд ощутимо потускнел.
— Все гномы погибли, — уже спокойнее, почти глухо, произнес он. — Но они забрали с собой сотни врагов.
— Вот именно! — рявкнул я. — «Все погибли»! Ты хочешь повторить их подвиг? «Славная смерть» — это, конечно, круто для бардовских песен, но я как-то предпочитаю ещё пожить, причём желательно не в качестве орочьего раба! Здесь будет то же самое, если мы не придумаем что-то другое!
— А ты видишь другой вариант, человек?! — в его голосе снова зазвучало отчаяние. — Вперёд — смерть, назад — смерть, по сторонам — орки!
— Я, может, и не вижу! — огрызнулся я. — Но ты — гном! Ты родился в этих долбаных горах, ты знаешь эти туннели! Неужели нет никакого другого пути? Тайные хода? Заброшенные? Технические? Есть тут хотя бы путь наверх, чёрт возьми?! Раз уж вниз и в стороны нам не пробиться! Думай, Воррин! Твои предки не только героически умирали, они еще и строили все это!
Мои слова, похоже, возымели действие. Воррин замер на мгновение, его взгляд метнулся по стенам зала, словно он пытался что-то вспомнить. И вдруг его лицо просветлело.
— Лестница! — выкрикнул он, и в его голосе зазвучала надежда. — Транспортная винтовая лестница! Вон там, у той стены! Ее использовали, чтобы гонять стада наверх, на летние пастбища! Она широкая, без боковых ходов, должна вести прямо на поверхность! Но она заперта, давно завалена!
Он указал на дальнюю стену зала, где в полумраке угадывался какой-то выступ.
— Клан Железного Молота, за мной! Прорубаемся!
Его гномы, услышав знакомый клич и уловив нотку надежды в голосе своего вождя, с удвоенной яростью бросились вперед, прокладывая себе дорогу сквозь ряды опешивших орков. Это уже не было слепой обороной, это был осмысленный прорыв.
Я двигался в общем строю. Трижды я получал удары камнями и дубинами по шлему, дважды (я ж выше общего строя) мне в грудь прилетали длинные орочьи стрелы, но их держала броня, даруя мне продолжение моей «игровой сессии». Мой клевец работал без устали, отбрасывая, калеча, убивая. Орки, не ожидавшие такого напора с этого фланга, на мгновение растерялись.
Мы достигли стены. Воррин, отшвырнув в сторону очередного крикливого орка, принялся яростно колотить по камням обухом своего огромного топора в том месте, где, по его словам, должен был быть вход. Несколько его соклановцев присоединились к нему, их кирки и молоты с оглушительным грохотом вгрызались в камень.