Тактик 2
Шрифт:
Я стоял молча, с непроницаемым лицом, чувствуя на себе изучающий взгляд короля.
Хальдор слушал Воррина с явным скепсисом, время от времени прерывая его нетерпеливыми жестами. Когда Воррин закончил, король некоторое время молча разглядывал меня, словно диковинного зверя, а затем протянул своим скрипучим, старческим голосом:
— Человек… — он сделал многозначительную паузу, словно само это слово было для него чем-то из ряда вон выходящим. — И чем же ты, человек, можешь помочь моему народу? Народу гномов, который сражается в этих горах, под землей, испокон веков? Народу, который знает каждый камень, каждый туннель, каждую тень в этих бесконечных
Его голос сочился усталостью и крайне плохо скрываемым пренебрежением. Я почувствовал, как внутри у меня начинает закипать мой фирменный сарказм, но сдержался. Сейчас не время и не место для острот.
— Мы, гномы, — продолжал Хальдор, не дожидаясь моего ответа и раздуваясь от собственной важности, — скоро сокрушим этих презренных орков! Это лишь временные трудности, небольшая заминка на пути к нашей вечной славе! Наш дух не сломлен, наши топоры остры, а наши сердца полны ярости!
Воррин, стоявший рядом, попытался осторожно возразить:
— Ваше величество, но война длится уже четыре года… Мы потеряли почти пять шестых наших исконных территорий, множество древних залов и богатейших шахт… Наши воины гибнут, а орки…
— Помолчи, Воррин! — грубо оборвал его король, недовольно отмахиваясь от старого друга, как от назойливой мухи. — Ты всегда был нытиком! Не смей сейчас сеять сомнения в сердцах моих подданных! Я лучше знаю, что происходит!
Он снова повернулся ко мне, и его взгляд стал ещё более снисходительным.
— Тебе, человек, сколько лет? Двадцать? Двадцать пять? — не дожидаясь ответа, он ткнул себя пальцем в грудь. — А мне — двести девять! Двести девять лет мудрости и опыта! И я всё ещё крепок, как скала!
Он грохнул кулаком о подлокотник.
— Мне не нужны советы мальчишки, который не знает ни наших обычаев, ни нашей войны, ни нашей земли! Но… — он сделал еще одну театральную паузу, — раз уж ты носишь знак «Гве-дхай-бригитт», раз уж мои подданные считают тебя «Другом-Лучше-Гномов», я не могу просто так выгнать тебя. Можешь остаться в Алаторе. В качестве… наблюдателя. Смотри, учись, если сможешь. И да, — он хитро прищурился, явно надеясь выглядеть дружелюбным, — гномам всегда нужны деньги. На войну, на восстановление… Так что, если желаешь проявить свою дружбу, закупай наши товары. Поддержи нашу экономику. Это будет лучшей помощью от тебя и зачтётся тебе в будущем, когда наступят светлые времена!
Я слушал эту тираду с каменным лицом, стараясь не выдать ни единой эмоции.
Но внутри у меня все кипело. «Зашибись, самоуверенность, основанная на одном возрасте? Самодовольный, слепой, упрямый старый глупец, — думал я, нейтрально глядя на этого „мудрого“ правителя. — „Временные трудности“ длиной в четыре года и с потерей почти всей территории? Большей части населения? А те, кто не был убит, обратились в беженцев? Военно-промышленный потенциал упал, наверное, тоже процентов на восемьдесят и несмотря на относительное благополучие в столице, эти потери ничем не компенсированы. Оптимист, однако. С таким „великим стратегом“ во главе, гномы Алатора обречены. Им даже орки не нужны, они сами себя в могилу загонят».
Но вслух я, разумеется, ничего этого не сказал. Какой смысл? Разве что проверять терпение короля.
Аудиенция была окончена.
Король махнул рукой, давая понять, что мы свободны. Я молча поклонился и вместе с Воррином, который выглядел расстроенным и
«Ну что ж, — подумал я, выходя на более оживлённые улицы подземного города. — По крайней мере, теперь я знаю, с кем имею дело. Иллюзий по поводу „мудрого и дальновидного“ гномьего короля у меня больше нет. Но остаться здесь в качестве „наблюдателя“… может, это и не так уж плохо. Будет время осмотреться, собрать информацию, понять, что здесь на самом деле происходит. И, возможно, найти способ как-то повлиять на ситуацию. Если, конечно, этот старый болван не утащит всех своих подданных в пропасть раньше времени».
Судя по его словам «очень скоро», в будущем, как я уже начинал смутно догадываться, маячила какая-то большая военная авантюра, которую, без сомнения, уже вовсю готовил самонадеянный король Хальдор Второй Меднобород. И что-то подсказывало мне, что слово «большая» здесь будет ключевым. Особенно в части потерь.
* * *
Ещё пару дней после аудиенции у его подземного величества Хальдора Второго Медноборода я слонялся по Алатору, изучал его многоярусные улицы, глазел на работу неутомимых гномьих ремесленников и всё больше утверждался во мнении, что этот народ заслуживает лучшей участи, чем тупо погибнуть под ударами войны.
С другой стороны, как я могу пойти против воли короля?
Сложная дилемма. Я решил для себя побыть ещё неделю, после чего, если не будет возможности действительно прямо или косвенно помочь, мне придётся покинуть Алатор. Хотя бы тупо действительно закупив что-то ходовое и поддержав местную экономику, а потом этот товар продать, хотя я ни разу не купец. У каждого человека и не-человека есть свой метод решения проблем, продвижения в этом мире. Доктор лечит, торговец торгует, повар будет кормить, а психолог успокаивать. Я не психолог и не повар. Я, как мне кажется, всего-навсего хорошо управляю воинами на поле боя.
Могу ли я это применить тут, в недрах Туманных гор Оша?
Воррин, хоть и был поглощён какими-то клановыми делами, находил время, чтобы составить мне компанию, но в его глазах я всё чаще замечал тень беспокойства. Видимо, не только у меня были сомнения по поводу «гениального» руководства.
И вот, спустя несколько таких дней, наполненных тихим гулом кузниц и моими не самыми радужными размышлениями, гонец от короля пригласил Воррина и, как бы между прочим, ещё и того «наблюдателя-человека» на военный совет. «Наблюдателя-человека», это он про меня. Щедр, однако, его величество, не забыл. Могли бы и просто «того странного типа» написать.
Зал советов, где проходил военный совет, был ещё менее блистательный, чем Тронный зал.
Видимо, перед важным советом уборку решили не проводить, чтобы не отвлекать великие умы от государственных дум.
За длинным каменным столом, куда тоже притащили трон, но поменьше, на котором снова тяжело дышал и обмахивался веером Хальдор, уже собралась вся верхушка алаторского воинства.
Бородатые, суровые вожди кланов, чьи лица были покрыты шрамами, как карты стрелками и линиями древних сражений, почтенные командиры отрядов, бряцающие оружием и наградами, явно гордые своей причастностью к чему-то «великому». Воррин сел поодаль, скромно, но с достоинством, а я пристроился за его спиной, стараясь не отсвечивать. Роль «мебели с правом голоса, если спросят» меня вполне устраивала.