Таксопарк
Шрифт:
У сверкающего белым лаком «Москвича», что стоял без номерных знаков в самом конце забора, явно назревала торговая сделка. Парень в ярком свитере равнодушно покачивал на пальце цепочку с ключами. Казалось, он не обращал внимания на топтавшихся вокруг автомобиля мужчину и женщину.
Мужчина что-то шепнул женщине. Та уважительно посмотрела на четкий, не сглаженный асфальтом рисунок протектора на колесе.
— Сколько прошла? — громко спросил мужчина парня.
—
Услышав цифру, названную молодым человеком, проходивший мимо Шкляр остановился.
— Почти новая, — неуверенно произнесла женщина.
— Почти, — переговорил мужчина. — Новая и есть. Для «Москвича» десять тысяч, что мне улицу перейти.
Парень молчал. Что ему мельтешить? Раз покупатель понимает толк в автомобилях, пусть смотрит. На то и глаза!
— Кость, — произнесла женщина, — сядь. Порули, а?
Мужчина еще раз обошел автомобиль.
— Ну… а если честно? Сколько прошла? — проговорил он свойским тоном, мол, не дурак, понимаю, что к чему.
— Что ты, отец? — снисходительно бросил парень, не переставая покачивать ключами. — Возраст-то у нее какой? Год и месяц. Думать надо. Что я, реактивный? Кто же больше накрутит за такой срок?
Мужчина понимающе кивнул и укоризненно посмотрел на женщину — заставляешь задавать глупые вопросы. Не женское это дело. Помолчи.
— А двигатель как? — обернулся он к парню.
— Покупать будете? Или только спрашивать? — Парень соизволил повернуть к ним свое полное красивое лицо.
— Делать нам нечего? — обиделась женщина. — Не иголку берем, верно?
— Лады! — Парень влез в автомобиль и включил двигатель.
Мужчина замер, прислушиваясь. Попросил поднять капот. Растерянно посмотрел внутрь, потрогал что-то…
— И сколько же вы хотите? — наконец спросил он отважно.
Парень назвал цифру, значительно превышающую магазинную стоимость нового автомобиля.
— А комиссионные пополам, — добавил он и выключил двигатель.
Женщина вздохнула и погладила кузов крепкой ладонью деревенской жительницы.
— А если сладить? — сказала она, ласково улыбаясь парню.
— Новый аппарат! В экспортном исполнении! Его в Швецию отправляли…
— Чеож не отправили-то? — подковырнула женщина.
— «Чеож-чеож»… Подголовники забыли на кресло поставить. И всю партию завернули… Ладно. Сотню сброшу. И все… Деньги нужны позарез. Кооператив строю.
— У каждого свое, — сочувственно произнес мужчина. — В наших-то дергарях «Москвичок» только и тянет. Мне «Жигуль» и даром не нужон.
— Сами за руль или мне? — Парень спокойно улыбался. Что ему волноваться? Он за свой товар не покраснеет.
— Вначале ты, — решил мужчина и приказал жене: — Садись!
Тут-то и наступило мгновение, которого Максим Макарович ждал со сладким замиранием в сердце. Он шагнул к автомобилю и положил руку на белое крыло.
— Сколько прошла? Тысяч восемьдесят? Или сто? — спросил он у женщины.
— Прям! — обиделась женщина. — Новая! Не видите? Глаза застило.
— Какая новая? Эта? Ха-ха! Битая-перебитая.
Женщина с ненавистью оглядела длинную фигуру Шкляра и поправила платок.
— Ходи-ходи… «Битая». Лезут всякие.
— Ваше дело. Если денег не жалко.
Шкляр медленно побрел от машины. Женщина приоткрыла дверь и поставила ногу на пол, застеленный чистым голубым ковриком.
— Очки бы надел! — крикнула она в спину Шкляра. — Слышь, Костя? Этот-то… Битая-перебитая, говорит…. Эй! Дяденька! Где, интересно, она битая?
— Да везде! — Шкляр остановился и покачал головой. — Везде! Места живого нет.
Стекло со стороны водителя опустилось, и наружу высунулось пухлое лицо парня.
— Дома не с кем ругаться, да? А то свезу тебя на кладбище — ругайся сколько влезет. Ходят тут всякие!
— Я и говорю, — подхватила женщина.
Шкляр прытко вернулся к автомобилю. Ткнул сухим пальцем в угол ветрового стекла.
— Стойки смещены?! Что ты смотришь на меня, ухарь-купец? Открытие, что ли, для тебя?
Лицо парня побелело. Он вылез из машины. Мужчина тоже вылез и принялся таращить маленькие серые глазки на кузов.
— Сюда гляди, сюда, — Шкляр провел ладонью по крыше. — Чувствуешь? Ползет. Хоть, честно говоря, правка неплохая… И крылья не свои… Да она вся крашена-перекрашена.
— Как это перекрашена? — Голос парня погас, он крепко растерялся.
— Так и перекрашена. Вот следы и вот…
Мужчина и женщина разом склонились над местом, куда указал старик. Парень, набычась, пошел на Шкляра.
— Ты что, тулуп, стараешься? Или ты им дедушка родной? — шептал он, едва раздвигая губы. — Или тебе больше всех надо?
Но он не знал характера Максима Макаровича Шкляра. На испуг его брать нельзя, обратный эффект получается.
Шкляр отодвинул парня сильной ладонью и спокойно, тоном экскурсовода принялся перечислять все дефекты, тщательно упрятанные от постороннего взгляда.