Таксопарк
Шрифт:
Дело в том, что Шкляр давал советы тихим автолюбителям, что слонялись по барахолке в поисках дефицитных деталей. Консультировал Максим Макарович добровольно и истово. Пытаться всучить очкарику-автолюбителю некачественную деталь в присутствии старика Шкляра было пустым занятием, что и вызывало гнев жуковатого и горластого племени, заполняющего громадный пустырь неподалеку от автомагазина.
Все, что относилось к транспортным средствам, можно было приобрести на этом пустыре — от ниппеля до автомобиля.
Торговые ряды располагались по возрастающей: у самой трамвайной
Те, кто держал «фирму», сидели на дачных складных стульчиках подле раскинутых на земле кусков брезента. Тут можно было найти все: и последнюю модель приспособления для электронного зажигания, и японские свечи, упакованные в пластмассовую коробку, словно медицинские ампулы, и итальянские противотуманные фары.
Особое «дело» держали автокоробейники. В распахнутых трюмах багажников личных автомашин виднелся бесценный дефицит, при одном воспоминании о котором у психованного автолюбителя трепещет сердце, — полные комплекты покрышек итальянской фирмы «Пирелли». Не какая-нибудь там продукция Барнаульского завода с черной несмываемой полосой сажи по всей длине тормозного пути. «Пирелли»! Гарантия — сто тысяч километров. Каждое колесо в целлофановой упаковке с фирменным медальоном на цепочке…
И среди этой россыпи и насыпи в соломенный субботний день вышагивал доброволец-ассенизатор Максим Макарович Шкляр, высоко поднимая тощие ноги, дабы не наступить на чей-нибудь прилавок. Кроме чисто «санитарных» забот, Шкляр еще испытывал эстетическое удовлетворение при виде продукции конструкторов-любителей.
— Что, Сашок, милый дружок? — склонив узкую голову набок, Шкляр смотрел на маленького человечка неопределенного возраста.
— Ничего, Максим Макарович. Живу помаленьку.
— Чем мир удивишь?
— Автосторож! Не подпустит ни тещу, ни вора!
Человечек по имени Сашок протянул компактную коробку с двумя проводками. Ему было приятно — кто, как не Шкляр, мог по достоинству оценить выдумку.
— При давлении на кузов в полкилограмма поднимет вокруг много шума и гама! — продолжал плести рифму Сашок.
Он откинул крышку прибора, предоставляя возможность поглядеть на хитроумную конструкцию.
— Ну а что нового с твоим блокератором? — спросил Шкляр.
Сашок пригорюнился.
— Ответили из министерства, что подобное изделие выпускает Новосибирский завод. И в моей конструкции нужды нет, опоздал… А если я повыше напишу, а?
Шкляр хлопнул ладонью по мягкому плечику изобретателя.
— Идея, Сашок! Твои блокераторы пока лишь знакомые
Идея Сашку приглянулась, лицо у него посветлело. Он аккуратно записал телефон Шкляра на коробке от сигарет «Аврора».
И Пантелеич по прозвищу Срамота был сегодня на месте. Он сидел на низенькой табуретке. Отстегнутый протез стоял рядом, блестя коричневым лаком. На расстеленном брезенте стояло несколько бутылок с водой, из резиновых пробок которых торчали две латунные трубки: пульверизатор для окраски автомобиля. Самоделка. Работал от обычного насоса.
— Привет! — Пантелеич взмахнул рукой. — Денек-то сегодня, а? Срамота! — И он восхищенно чмокнул губами.
День действительно выпал сегодня превосходный. Нежаркое открытое солнышко плескалось в спокойной глади залива, бледно-голубое небо излучало свежесть и казалось таким близким: протяни руку и дотронешься.
Шкляр согнул тощие ноги и присел на корточки.
— Бога побойся. Такая погода, а ты: срамота!
— Суть не в слове, а в звуке. Как слово это произносишь.
Пантелеич был классный маляр. Когда-то он работал вместе со Шкляром в четвертом грузовом. Но годы взяли свое, к тому же с одной ногой особо не побегаешь. И он принялся изготовлять на продажу всякие приспособления по малярной части. И достиг в этом большого авторитета. Особо талант его проявлялся в подборе колера. Глядя на кусок жестянки с остатками родной краски, он мог сложить такой коктейль, что самый придирчивый глаз не отличил бы родную краску от свежей. Специалисты об этом знали и в особых случаях приглашали Пантелеича на консультацию…
Шкляр взял в руки самодельный пульверизатор.
— Ты на распылитель глянь, на головку. Патент надо взять. Единственный в мире. — Пантелеич качнул насос, и ладонь Шкляра покрылась легкой водяной пылью. — А давление какое, чувствуешь? Вода не каплет, а краска и подавно не станет. Срамота!
— Срамота, — согласился Шкляр. — Выходит, теперь что? Пить надо больше — бутылки освобождать для дела.
— Ты, Макарыч, повремени. Распродамся, оглянусь, — потупился Пантелеич.
— Да я что! — рассердился Шкляр. — Я так подошел. Посмотреть, что придумал нового… И подойти нельзя из-за того, что ты мне должен пару рублишек? Вот новости!
— Кредит портит отношения! — вслед Шкляру пробасил Пантелеич.
Шкляр, не оборачиваясь, отмахнулся.
Вдоль деревянного забора выстроились пригнанные на продажу автомобили. Их сегодня было немного, штук пять, не более. Обычно осенью, после летних отпусков, испытав тяготы, связанные с эксплуатацией автомобиля, многие незадачливые горожане старались сбросить с себя эту обузу. Ну его к дьяволу! Без автомобиля спокойней. Зимой и держать негде, и порча на машину нападет, как ни предохраняй. Правда, покупатель осенью шел осмотрительный, деловой. В основном сельский житель. Ему машина нужна не для развлечений.