Такси!

Дэвис Анна

– Нет. Конечно же, нет.

Мать Джоэла все же выхватила трубку:

– Где Джоэл, Кэтрин? Где он? Вы должны мне сказать, пожалуйста! Пожалуйста…

– Я не…

– Вы знаете! Вы лжете! – Она всхлипывала так, что с трудом могла говорить. – Что вам нужно от моего сына? Он же ребенок, он вдвое моложе вас… Вы его совратили, вы сбили его с пути… Где он?

– Мне жаль, – произнесла я, – мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь. Извините.

Я услышала голос мистера Марша: «Дай-ка мне эту…» И снова он:

– Кэтрин,

моя жена, как вы видите, очень расстроена. Она не хотела вас ни в чем обвинять. Мы знаем, что вы здесь ни при чем, и неважно, что… Может, мы беспокоимся понапрасну, но просто Джоэлу такое поведение несвойственно. Вы понимаете?

– Да.

– Я могу попросить вас, чтобы вы позвонили нам, если Джоэл объявится? Мой номер… У вас есть ручка?

– Секунду. – Я прижала мобильник щекой к плечу, роясь среди квитанций в поисках ручки. – Да, диктуйте.

– Домашний номер – 8637 4111. Служебный – 8323 4982. Спасибо, Кэтрин. Надеюсь, что могу на вас положиться.

– Да, мистер Марш. Позвоню, как только что-нибудь узнаю.

Я нажала кнопку, отсоединяясь, схватила бутылку виски и припала к ней.

2

– Боже правый, Кэтрин, вы кошмарно выглядите!

Уилла растирала руки, покрытые гусиной кожей – холодный ветер насквозь продувал бирюзовые шелка, в которые она была облачена. Я стояла и пялилась на это одеяние: то ли платье, то ли халат, то ли нечто среднее. Я настолько устала, что едва не окосела от этого многослойного колыхания материи. Хочу, чтобы Эми обвила меня руками. Хочу лежать рядом с ней, и пусть она нежно гладит меня по голове, как это делала мама.

– Что ж, заходите, пока я не замерзла насмерть, – проронила Уилла, словно это я держала ее на пороге.

– Где Эми? – спросила я, пока Уилла устраивалась в бледно-розовом шезлонге в дальнем конце комнаты. Сочетание розового с ее бирюзовыми тряпками резало глаз. На кофейном столике красовались пустая бутылка из-под чилийского «мерло» и откупоренная – южноафриканского «пино». И одинокий бокал – полный, с измазанным помадой ободком.

– Откуда мне знать? Разве сторож я ей? – пробормотала Уилла; в голосе явственно слышались злые нотки. – Возьмите бокал, если угодно. – Она небрежным жестом указала на бутылку.

Я отправилась на кухню, гадая, а не лучше ли отсюда смотаться. Эми нет, а на Уиллу с ее сумасбродными драмами сил у меня уже не хватит. Но с другой стороны, я так устала, а в этом доме так уютно. И «пино» так соблазнительно… Пропущу-ка я с Уиллой по стаканчику, а там, глядишь, и Эми появится.

Вечер окутал нас своим покрывалом. Мы уделали одну бутылку хорошего фруктового «пино» и взялись за вторую. Я сидела напротив Уиллы, в любимом кресле Эми – со спинкой, изогнутой в форме крыла.

– Мы повздорили. – Уилла наполнила мой бокал, пролив немного на кофейный столик и не удосужившись вытереть

лужицу. – Мадам считает, что я вмешиваюсь в дела, которые меня не касаются.

– Какие, например?

– Ну, знаете… – Она взмахнула рукой. – Эти «Тетушкины терзания» – читательские письма…

Опять принялась за свое.

– Она неспособна думать о будущем. Кэти, я всегда считала ее амбициозной девушкой. Наверное, просто не понимала ее.

Я изо всех сил старалась уследить за ходом ее мыслей, что было непросто – с учетом всего, чем оказалась сегодня забита моя голова.

– Кэти, вы меня слушаете?

– Что? Да, конечно… Но рассудите, Уилла, разве это действительно может ей повредить? В смысле – кому какое дело, если она и поиграет в эти «Тетушкины терзания»?

Уилла устремила на меня негодующий взгляд:

– Мне есть до этого дело, Кэти. Мне. Кто, по-вашему, устроил ее на работу в журнал? Кто выбивается из сил, лишь бы помочь этой девочке следовать верной дорогой? Но – о нет, конечно, я ей не нужна. И журнал тоже. Ей бы только гнуть свое.

Кажется, это уже слишком.

– Простите, Уилла, а вы не делаете из мухи слона? У Эми нет особых амбиций в области журналистики. Чем она занимается? Каким-то «Делом в муфте». Журнал для нее – просто способ бороться за права женщин.

Уилла погрозила мне пальцем:

– Это говорит ваша предубежденность, Кэти.

Я глотнула еще вина. Мысли возвращались к родителям Джоэла. Как же мне быть…

– Впрочем, Кэти… Не стоит думать о вещах, которые я не в состоянии изменить. Но что гложет вас, моя милочка? Вы такая… напряженная… занятая чем-то своим.

– Да, пожалуй.

Уилла изобразила бесстрастную мину психотерапевта.

– Вы можете все рассказать тетушке Уилле.

Держи карман… Крэйг и Стеф на крыльце…

Квартира Крэйга – на удивление необжитая; с первого взгляда все совершенно нормально, однако стоит заглянуть в шкафы, копнуть поглубже – и обнаруживаешь полную пустоту. Как он сам.

– Кэти? Скажите, что у вас не так?

– Ох… – Я ломала голову, что же ей наплести. – Отец недавно заказал заупокойную службу по моей матери. Со дня ее смерти прошло пятнадцать лет. Это расстроило меня больше, чем я ожидала. Вот и все, собственно.

– Бедняжка. – Уилла наклонилась, чтобы снова наполнить мой бокал, и я увидела за бирюзовыми шелками больше, чем хотела бы. – Семья – это сущий кошмар, верно? Но… Ведь есть что-то еще, я права? Что-то большее?

– Большее? Нет.

– Да, Кэти. Вы знаете, что да. Я нервно отхлебнула вино.

– О чем вы?

– Ну полно, не говорить же мне за вас! – Уилла встала, обогнула низенький столик и уселась на его край, почти вплотную ко мне. Потом схватила мою левую руку и стиснула ее. – Вы все узнали про Эми, верно, Кэти? Эми и Черил…