Такси!

Дэвис Анна

Шрамы покрывали все лицо. Правая щека искромсана, кожа стянута так, что глаз почти закрыт. Куски пересаженной ткани. Длинные черные волосы зачесаны вперед, – наверное, чтобы хоть как-то замаскировать это зрелище. Левая сторона была немного получше.

Не повезло бедняге, подумала я. Интересно, где его так приложило.

Помню, как он перехватил мой взгляд. Лицо исказилось от злости. Я сделала вывод, что несчастный случай – или что там это было – произошел совсем недавно. Парень еще не привык к тому, что на него глазеют.

Воспоминания нахлынули внезапно. Только что я

видела в зеркальце эти покрасневшие, полные муки глаза, а в следующее мгновение была уже совсем в другом месте. В школьном зале, среди визжащих девчонок, окруженная одноклассниками, я лезла из кожи вон, чтобы получше рассмотреть ребят на сцене. Проталкивалась, пробивалась как можно ближе к великолепному певцу.

Этого не может быть… Или может?

Они называли себя «Капоне». Четверо – как «Битлы». Ударник и три гитары. Солист играл на электрогитаре – подделке под «Стратокастер». Все держалось на нем, именно он обладал настоящим талантом. Репертуар был в основном чужой: «Дюран-Дюран», «Полис», «Клэш». Но были и их собственные песни: «Шоколадный», «Мадди», «Прошу вас, миссис Синклер» и моя любимая – «Плакучая ива». Они записали кассету на чьем-то магнитофоне и продавали копии школьникам. Свою кассету я загоняла до дыр, а потом купила новую.

Шестиклассники всегда ослепительны в глазах первачков. У них тела взрослых мужчин, они заманчиво недосягаемы – но в тех было и нечто большее. На переменах за ними бродили толпы девчонок, хихикающих и заливающихся краской, если их удостаивали улыбкой. Мы прокрадывалась в запретную комнату шестиклассников, чтобы подложить в их шкафчики любовные записки. Мы болтались за воротами, если они играли в футбол, и желали всевозможных страшных смертей их подружкам. Все они были героями, но главный герой – это, конечно, солист.

Это был он. Джонни Джордан, лидер «Капоне», парень, по которому я сохла и выла пятнадцать лет назад и для которого меня никогда не существовало. Он сидел в моем кебе, и его некогда ясный лик был изуродован и искромсан почти до неузнаваемости. Почти…

К глазам подступили слезы. Пришлось собрать все силы, чтобы справиться с рулем. Мы ехали по мосту Блэкфрайарз, по обе стороны от нас раскинулся Лондон – сияющий огнями, магический. В темной воде плясали мерцающие блики.

– Красиво, правда? – Голос у меня был взволнованный, срывающийся.

– Что?

– Мост. Река. Бывают моменты, когда я по-настоящему люблю свою работу.

– Куда ему до Бруклинского моста. – Его голос стал грубее. Жестче. – Вот Манхэттен в темноте… Сердце из груди выскакивает.

– Я в Нью-Йорке не была.

– Я жил там одно время.

– Понравилось?

Он слегка усмехнулся:

– Не стоило мне оттуда уезжать.

А у меня перед глазами стоял тот паренек Джонни, играющий на электрогитаре. Он хотел весь мир, он готов был открыть рот и проглотить его целиком. Но теперь, похоже, этот мир сожрал его. Точнее, пожевал как следует, выжал все сладкое и выплюнул кости да хрящи. Джонни откинул голову на сиденье. Я скользнула взглядом по его шее, по волосам, вьющимся у горловины футболки. И шея тоже в шрамах. Господи, да он что, весь такой?

Мы в молчании катили по Лондон-роуд,

мимо бледно-розового «Слона» и торгового центра «Замок».

– Вам куда именно? – спросила я.

– Эпплтон-стрит.

Я свернула на Нью-Кент-роуд. Ветер опрокинул урны, и мусор рассыпался по дороге – теперь она казалась еще более запущенной, чем обычно. Ненавижу этот уголок Лондона – от него так и разит нищетой. Мы выехали на Эпплтон-стрит – кварталы приземистых домишек, узкие лестницы, крытые переходы, заколоченные окна.

– Здесь?

– Ага.

– Где остановить?

– Да где угодно. Можно прямо тут. – Джонни шмыгнул носом.

Я притормозила у обшарпанного белого фургона; руки точно налились свинцом. Я не хотела, чтобы он уходил, чтобы он снова исчез. Хотела расспросить его об этих шрамах, о музыке, о его жизни. Рассказать о невеселых своих школьных годах, о моей матери… Но я знала, что не смогу этого сделать. В нем чувствовалась какая-то неприступность. Истерзанное лицо словно предостерегало: никаких попыток к сближению. Подобраться к такому – это все равно что вить гнездышко из наждачной бумаги. Надо что-то придумать.

– Прошу прощения. – Джонни постучал по экрану, протягивая десятку и пятерку. – А мы так и будем здесь сидеть?

– Извините. Задумалась. – Я взяла деньги. Теперь он ждал, когда я открою дверцу, а я именно этого делать и не хотела. Прошло еще несколько мгновений.

– Послушайте, в чем дело? Собираетесь вы меня выпускать или нет?

Я обернулась и посмотрела на него. Воспаленные, полные ярости глаза, кожа словно опутана колючей проволокой.

– Я тут подумала… – начала я и умолкла.

– О чем?

А действительно – о чем?

– Я подумала… Может, вам отсосать?

– Мне – что?

Черт. Надо же такое брякнуть. Я развернулась обратно и отключила замок. Но он не двинулся с места.

– Вы проститутка? Это что, новый способ искать клиентов?

– Я не проститутка. Просто… нахожу вас привлекательным.

Он то ли хмыкнул, то ли искренне рассмеялся.

– Да у вас с головой не в порядке.

Это слишком – даже для меня. Лицо горело от унижения.

– Не в порядке так не в порядке. Выходите из моей машины.

Он молчал. Я чувствовала на себе его взгляд.

– Выходите из машины, говорю!

Я услышала, как открывается дверца, но не обернулась. Потом дверца захлопнулась. Удаляющиеся шаги… Я завела мотор.

В окошко слева постучали. Наклонившись, он разглядывал меня. Потом вопросительно вскинул бровь.

– А вы серьезно?

– Не знаю.

– На чашечку кофе зайдете?

– Да.

Килберн. Или Хемпстед – если вы спросите мнение агента по недвижимости. Я высадила девчонок на Динхем-роуд возле высокого викторианского особняка с террасой. Похоже, там назревала вечеринка – трое парней тащили к дому хозяйственные сумки. Девицы с собой бутылочку не захватили – с них уже явно хватит. Я смотрела, как они устремились к дому, а сама нашаривала красный мобильник. На крыльце стояла дама в брючном костюме и рассылала всем воздушные поцелуи. Если не ошибаюсь, появление девиц ее в восторг не привело.