Таиландский детектив
Шрифт:
– Еще как смешно! Обхохочешься... Для кого, интересно ты так вырядилась, а?
– разъярился он еще больше, с силой схватив ее за руку.
– Для него? Я видел, как он на тебя пялился... Собираетесь после тусовки трахаться, а заодно и над лопоухим Витенькой посмеяться? Ага?! Не выйдет... Смеяться буду я!
– и он развернул ее к столу, прижав к нему и рывком задирая на ней платье.
Последовала короткая борьба. Катя, сумев развернуться к нему лупила его по лицу, а Виктор, стиснув зубы и теряя терпение, пытался перехватить ее руки и, сжав запястья, прижать их к столу. Вырываясь, Катя в молчаливом отчаяние призывала Зою: где она? Почему
Катя, задыхаясь, мотала головой, пытаясь освободиться от его поцелуя, когда он вдруг как-то неожиданно и резко отстранился от нее и, Катя, наконец, глубоко вдохнула, глотая воздух. Оттолкнув его от себя и, с трудом сведя колени, он отдернула вниз подол платья. Еще не понимая, что произошло, она с отвращением смотрела, как он, повернувшись к ней спиной, суетливо приводит себя в порядок. Как будто у него хватило ума вовремя остановиться и не совершить непоправимого? Надежда на это исчезла, когда он повернулся к ней перекошенным от ненависти лицом.
– Пришел за своей сучкой?
– по-русски процедил он, осклабившись, приглаживая растрепавшиеся волосы. Катя, морщась от боли в ногах, повернулась к дверям.
Показывая всем своим невозмутимым видом, что происходящее его не касается, Вонг застыв у порога, смотрел поверх их голов. Катя отвернулась, тяжело опираясь о стол: ей, что, нужно вынести еще и это унижение?
– Ладно, - кашлянул Виктор, прочищая горло и обернулся к Кате: - Наш с тобой разговор еще не окончен.
Направляясь к двери, он мимоходом толкнул Вонга плечом. Таец не обратил на это внимания, продолжая стоять с неподвижным лицом и отсутствующим взглядом. Дверь за Виктором с силой захлопнулась, заставив Катю вздрогнуть. Теперь присутствие Вонга выводило ее из себя. Не глядя на него, Катя сделала шаг к двери и натолкнулась на тайца, преградившего ей дорогу.
– Это микрофон, - перед ее глазами появилась его широкая ладонь с лежащей на ней плоской пластинкой.
– Прикрепите его, пожалуйста, за лиф платья.
Катя взяла пластинку, стараясь не касаться его ладони и принялась неловко прилаживать его к краю лифа, но микрофончик, выскользнув из дрожащих пальцев, упал на пол. Вонг наклонился, подбирая его, а Катю словно окатило ледяной водой: микрофончик лежал рядом с кружевным комком - все, что осталось от ее трусиков. Она закрыла глаза мечтая умереть сию же минуту, не сходя с этого места. Вонг подобрал микрофончик и, выпрямившись, показал глазами на ее грудь:
– Вы позволите?
Все же ей хватило здравого смысла понять его правильно. Отвернувшись и смотря в сторону, она предоставила ему возможность прицепить микрофончик. Но едва он случайно коснулся ее, как она, вздрогнув, резко отшатнулась. Чужое прикосновение было просто невыносимо, вызывая жгучее отвращение и гадливость. Вонг тут же убрал руки и отступил. Подавляя истерическое рыдание, Катя, провела по лбу дрожащими пальцами и собираясь с духом, молча кивнула. Быстро прикрепив микрофончик за широкую бретель платья Вонг, вынув из кармана салфетку, протянул ей.
– У вас щека в помаде, - сказал он.
Катя взяла салфетку, прижав ее к лицу.
– Хотите воды?
Она помотала головой, яростно вытирая щеку, стараясь не расплакаться.
Ну, нет! Она проведет эту выставку, будь она неладна, и девушка решительно двинулась к двери. Боль в стертой ступне и пятке, скованных в узенькие лодочки ногах, тут же дала о себе знать, приведя ее в чувство и помогая окончательно справиться с собой. С болью было даже лучше!
– Ваша папка, - напомнил ей вслед Вонг.
Да пропади она пропадом, эта папка! Катя вышла из подсобки, чувствуя как в ней поднимается гнев.
В зале стоял гул голосов. Кате показалось, что публики прибавилось. Она отыскала взглядом Зою, которая вместе с г-ном N. стояла возле двух столов со стеклянными кубами витрин, под которыми были разложены черепки древних гончарных изделий.
Стены зала были увешаны ее рисунками воссоздающие древние стоянки и быт монгольских племен в перемежку с фотографиями современной Москвы и Петербурга -- наверняка Зоина идея.
Сама Зоя хоть и увидела ее, но отойти не могла, занимая небольшое общество, столпившееся у витрины, с интересом разглядывавших живописно разложенные экспонаты, обсуждая искусные рисунки, реконструирующие их первоначальный вид.
Зоя как могла, отвечала на их вопросы, которыми ее засыпали. Увидев, подходящую Катю, г-н N. оживился и, взяв ее под руку, представил публике. К ним от витрин подошли те, кто только что с интересом разглядывали экспонаты, остальные оставались у фуршетного стола, не прерывая светской беседы. Большинство переходили от одной компании к другой, приветствуя давних приятелей и завязывая новые знакомства. Им было не до академической лекции неизвестного ученого из далекой России о какой-то битой первобытной утвари. Трое официантов обносили гостей коктейлями. Блеск! Светский раут, какой-то!
У Кати возникло желание разнести здесь все к чертовой бабушке. Кому здесь, что интересно? Зачем они затеяли эту глупость с никому ненужной выставкой? Скорей бы уехать отсюда... Завтра же...
Тем временем, г-н N. представил ее, как молодого, подающего большие надежды ученого, продолжающего дело своего погибшего учителя. Кто-то представлялся ей, кому-то она, машинально кланяясь, заученно отвечала, что ей очень приятно. Когда закончился обмен любезностями, г-н N. повернулся к ней, предоставляя слово.
– Дамы и господа!
– решительно начала Катя и осеклась.
Какого лешего ей прицепили микрофон, если он не работает и ее совсем не слышно? Это ее остановит? Г-н N. странно глядел на девушку, чьи щеки пылали горячечным румянцем, а глаза лихорадочно блестели, как бывает при высокой температуре.
– Представляю вам остатки древней глиняной утвари, которой пользовались наши и возможно ваши предки, - на ходу начала импровизировать она. Английские слова свободно шли на ум, легко выстраиваясь в предложения.
– Задачей профессора Тихомирова было восстановить эту, соединяющую нас с вами, ниточку. Показать, что нас, возможно, многое объединяет. Если его теория не подтвердиться, не судите его строго. Он был замечательный человек. Если я смогу вас убедить в правильности тех выводов, что сделал Александр Яковлевич в ходе своей работы, то это будет дань моего уважения и почитания к нему. Прошу вас, господа, посмотреть на фрагмент этой глиняной миски...