Тачдаун
Шрифт:
Я закатываю глаза и прохожу в гостиную. На кофейном столике, рядом с коробкой конфет, стоят два ведерка со льдом, в которых охлаждается шампанское, а чуть подальше возвышается гигантское блюдо с фруктами.
Ничего необычного.
Руби каждый свой выход из дома превращает в алко-фестиваль.
Сквозь стеклянные двери гостиной, ведущие на террасу, вижу команду матери: фотографа Эндрю, его ассистента Нила, визажиста Анну и рыжеволосую незнакомку, вероятно, нового парикмахера.
– Как настроение, Хантер? – окликает меня Макэйо. – Готова поработать?
– Ага-а-а, – неохотно протягиваю я, отправляя
Господи, как же я ненавижу все это, но у меня нет возможности свалить.
Моя мама владеет небольшим, но уже довольно известным в узких кругах агентством по оказанию эскорт-услуг. Все в рамках закона. Никакого теневого бизнеса или деятельности, связанной с секс-индустрией. Только дружеское сопровождение на деловых встречах или открытых мероприятиях в пределах округа Майами-Дейд и чрезвычайно высокая анонимность. Я знаю, о чем говорю, потому что мне приходилось дважды подменять моделей матери. Свое личное время – вот все, что я продавала ее богатеньким клиентам.
Помимо сопровождения, девушки из агентства нередко подрабатывают фотомоделями, снимаясь для журналов, каталогов одежды и прочей ерунды. Этим тоже заправляет Руби. Все контракты с ее моделями заключаются только через нее. Именно поэтому я сейчас здесь. Выбранная для рекламы модель внезапно заболела, и, чтобы не потерять деньги, мать договорилась с заказчиком, что ее заменю я.
– Держи. – Мак протягивает мне бумажный пакет. – Можешь переодеться в гардеробной на втором этаже.
Я заглядываю внутрь пакета и чувствую, как к щекам приливает жар.
– Что это? – Я с ужасом смотрю на две маленькие красные тряпочки, ткани которых не хватит даже на костюм для чихуахуа.
– Купальник, – осторожно отвечает он, хлопая своими раскосыми глазами. – Разве Руби не говорила тебе, что фотосъемка будет у бассейна?
Я с яростью перевожу взгляд на мать.
– Ты окончательно выжила из ума?
– Хантер, это всего лишь купальник. – Ее какая-же-ты-королева-драмы тон еще больше выводит меня из себя. – Ты каждый день ходишь на пляж, где все пялятся на тебя абсолютно бесплатно.
– Это не то же самое!
– Детка, давай просто сделаем это, ладно? Ты же не можешь подвести всех этих людей? – Она указывает рукой на свою команду, которая стоит за стеклянной дверью.
– О, еще как могу. – Я швыряю на пол бумажный пакет и пинаю его носком кроссовки. – Смотри, беру и подвожу.
– Хантер…
– Я буду фотографироваться только в одежде.
– Зачем она тебе нужна? – Мак успокаивающе кладет руку мне на плечо. – Взгляни на свою фигуру, милая. Ей позавидует даже Кендалл Дженнер. Прятать такие формы – преступление.
Я опускаю глаза на свою футболку с изображением Уолтера Уайта [5] и недоумеваю, о каких таких формах щебечет этот гавайский попугай. Моя грудь не изменилась со времен младшей школы, а задница и вовсе в комплектацию не вошла.
– Я сказала «нет».
Руби стонет так громко, что все головы за стеклянной дверью поворачиваются в нашу сторону.
– Хантер, если я не выполню условия соглашения, мне придется выплачивать чертову неустойку! Ты же знаешь, что мы сейчас на мели. И благодаря кому? – Она театральным жестом указывает на меня. – Благодаря одной занозе в заднице, которая решила поступить
5
Уолтер Хартвелл Уайт (англ. Walter Hartwell White) – главный герой американского телесериала «Во все тяжкие». Его роль исполнил Брайан Крэнстон.
Я уверена, что мой праведный гнев ощущает на себе каждый в этом доме, – потому что такой тишины не бывает даже на кладбище.
– Я хочу пятьдесят процентов от гонорара, – объявляю я тоном, не терпящим возражений.
Ее густые темные брови взмывают вверх.
– Мы договаривались на тридцать.
– Я сказала – пятьдесят.
– Истинная Брэдшоу, – хохочет Мак.
Его слова вызывают у Руби довольную ухмылку, и она протягивает мне руку.
– Идет.
Глава 3. Хантер
Тридцать минут я кружу по кампусу Рейнерского университета, прежде чем нахожу свободное место на парковке. В первый учебный день здесь яблоку негде упасть. Заглушив двигатель, снимаю солнечные очки и устремляю взгляд на сверкающий зеркально-стеклянный фасад гуманитарного корпуса, в котором с минуты на минуту начнется моя первая лекция.
– Ну, приветик, взрослая жизнь с непонятной иерархией и долбанутыми правилами, – нараспев произношу я, разглядывая все вокруг.
Частный Университет Джона Рейнера был основан в конце прошлого века, поэтому на его территории стоят только современные постройки преимущественно из бетона, стекла и нержавеющей стали. Бесконечные ряды окон в пол, стирающие границы зданий, вечнозеленый ландшафт, усеянный высокими качающимися пальмами, и теплый осенний воздух, пропитанный солью бушующего рядом океана… К слову, никаких вульгарных архитектурных форм, плюща и удушливого запаха снобизма, присущих большинству знаменитых кампусов. Некоторые постройки здесь вполне могут претендовать на сертификацию LEED [6] от совета по американскому экологическому строительству.
6
LEED – это система сертификации экологичности зданий, которая считается признанием на международном уровне.
Несмотря на довольно молодой возраст, Рейнер стабильно входит в десятку лучших университетов страны. Он предлагает отличную программу по криминалистике, на которой я собираюсь специализироваться, а судебные науки здесь преподают знаменитые на весь мир профессора.
Я тянусь к маленькому рюкзаку, лежащему на соседнем сиденье, и достаю из него зеркальце, чтобы оценить свой внешний вид: длинные волосы собраны в высокий хвост, туго стянутый шелковой лентой-твилли от Эрмес, в ушах сверкают золотые сережки в форме скрепок, а на лице – макияж «без макияжа», на который я потратила полчаса своей прекрасной жизни. Мое отражение показывает мне долбаного ангелочка с широко раскрытыми голубыми глазами и раскрасневшимися от жары щеками, и я не имею ни малейшего представления, кто теперь эта девушка.