Та-Ро
Шрифт:
– Вы что, уже уходите?
– Не могу медлить. Прощусь с Зимой и в путь.
Повернулся к грустной красавице. Уточнил.
– Хоть один язык из здешних понимаешь?
– С настоятелем ты беседовал по росски?
– Да.
– Этого не знаю. Увы.
– А другие языки?
– Мы с тобой, между прочим, говорили и сейчас беседуем по-франски.
– Еще что-нибудь?
Не обиделся на шпильку Даниллин. Зима пустилась в пространные объяснения.
– Я читала алийские и франские романы. Не удивляйся, это просто развлечение было такое. Думаешь, криры не умеют увлекаться чем-нибудь? К тому же мою
Даниллин невежливо перебил красавицу, пояснил отцу настоятелю.
– С ней можно общаться по-алийски, по-франски. Кто-нибудь в обители знает эти языки?
– Я сам могу немного.
Скромно сообщил о своих способностях полиглота настоятель. Даниллин озабоченно прокрутил в голове разговор, кажется никакого криминала не прозвучало. Кроме слова - крир. Но это не человеческий термин. Монах не может его знать. Ладно, ничего страшного. Хоть и подслушали их невольно. Пусть. Встал. Подошел к Зиме. Обнял, поцеловал в макушку. Шепнул на ухо.
– Вот твоя новая жизнь. Принять их веру - обязательно. Это мой приказ. Остальное - на твое усмотрение. Никого не убивай, пожалуйста. Без веских причин, по крайней мере. Старое сгорело. Ну, как? Подходит?
Она вывернулась, изогнулась, уцепилась за ЕГО рукав, всхлипнула.
– Я еще увижу тебя, Повелитель?
– Вряд ли. Ты умница Зима. У тебя все получится в лучшем виде. Этому священнику можно верить.
– Вижу. Но...
– Мне надо идти, Зима. Дел невпроворот.
– Повелитель!
– Да.
– Я приму эту веру. Я буду молиться за тебя. Ты победишь.
Прекрасные глаза заблестели от подступивших слез. Чтобы сдержать их, Зима приподняла лицо, прикусила губу. Справилась с собой. Заговорила с неожиданной грубой фамильярностью.
– Чего уставился? Проваливай скорее, шевелись.
Больше она не смотрела на НЕГО. Даниллин низко поклонился священнику.
– Прощайте, отец Филарет.
– Подождите, сын мой. Не хотите ли исповедоваться? Получить благословение?
– Я другой веры, отец. И ждут меня дела беспокойные...
Священник встал.
– Вы достойный человек. Буду молиться о спасении вашей души. Ступайте с миром, князь.
Даниллин выходя ощутил легкое прикосновение силы. О НЕМ, действительно, молились.
– Прощайте.
И что теперь делать? Простенький вопрос. Даниллин пригладил ладонью невидимый обрывок фиолетовой нити. ОН - тень тени, без постоянной подпитки - как ОН существует, кто бы объяснил? Теоретически это невозможно. Но Даниллин гораздо больше доверял практике. Подобный подход его частенько выручал.
В данный момент физическое тело (якобы не реальное) настоятельно умоляло о кормежке. В пустом животе урчало. От изготовленных специально на приданое Зиме, двойных золотых червонцев, осталась парочка. В маленьком кармане на поясе. Неплохо. Для Моски крупная сумма. Не каждая семья за год и половину заработает. Даниллина, по его просьбе, выпустили в маленькую калиточку на заднем дворе обители. ОН медленно шел по переулку, вспоминая где поблизости видел корчму, или приличную харчевню, пол века назад. Самому стало смешно. Кой-какие приключения пришли на ум. И сожаление, что люди живут так мало. Ни тебе былых
Ребята не успели произнести ни одной тривиальной фразы. Самый шустрый только раскрыл рот, полный гнилых зубов, собираясь остановить путника, небедного, судя по виду. И захлопнул. Потому, что длинноволосый тип со смуглой физиономией не размахивая руками, не меняя темпа движения, без всякой подготовки, взлетел на высокую стену. Этак запросто, согнул ноги в коленях и вознесся над головами лихих ребятишек. Легко пробежал десяток шагов по узкой каменной кромке, спрыгнул, оставив засаду позади. И пошел себе дальше, по своим, неизвестным грабителям делам.
– Ни фига себе.
Выдохнул вожак. Восхищенно сплюнул от избытка чувств. Нет, решительно, тормозить этого парня не стоило.
– Точно кот.
Удивился гнилозубый. Добавил.
– Наш?
Вожак оценивающе посмотрел на исчезающую за поворотом спину.
– Нет.
– Циркач?
Не унимался шустрый.
– Воин. Первоклассный.
Обрубил вожак. Вздохнул отчасти восхищенно, отчасти завистливо. Был и он когда-то глупым щенком, мечтал найти мастера, стать настоящим воином...
– Ух ты!
Приплясывал гнилозубый. Вожак оглянулся. Кто его окружает? Чем он занят? Старая мечта разбередила сонную душу. Было и прошло. Отвесил ни в чем не виноватому шестерке оплеуху.
– Ша.
Скомандовал, переключаясь не без труда, на решение проблем насущных.
– Ну-ка, глянь. Не подгулявшие купцы плетутся?
В корчме было шумно. Алийские наемники горланили песни на родном языке. Сгрудившиеся за угловым столом пожилые мастера азартно спорили о чем-то. Уйти? Взгляд Даниллина скользнул по добела отскобленным полам. Нос жадно втянул упоительно вкусные ароматы с кухни.
– Чего изволит гость?
К нему подошел сам хозяин. Невысокий, нетолстый, немолодой бородач в красном переднике.
– Гость очень голоден. Очень.
Хозяин цепко и быстро оглядел Даниллина. Неведомым обычным людям образом безошибочно установив платежеспособность. Расплылся в довольной улыбке.
– Пожалуйте за мной.
Усадил не отдельно, пустых столов не было, с края, рядом с тихой компанией.
– Подойдет?
– Вполне.
– С чего начнем?
– Кувшин кислого молока. Хорошего росского хлеба, нет, не белого. Ржаного, с хрустящей корочкой. Цыпленка, огурцов, лука побольше - зеленого. Есть?