Та-Ро
Шрифт:
Горячие ладони Даниллина легли на белую узкую спину.
– Жалость. Вот, что ты испытываешь.
Она помедлила секунду, шумно вздохнула, так набирают полную грудь воздуха перед прыжком в воду.
– Спасибо, Повелитель. Спасибо, что ты такой. Но, правда очень неприятна. Ты уверен, что жаждешь ее услышать?
– Говори.
– Только выполнив определенный ритуал можно не просто убить тебя, а отнять силу. Перелить ее в другой флакон. Вернее в десяток других флаконов. Они сочли себя более подходящими. Решили переиграть судьбу. Дошло, наконец? Тебя полу выпотрошенного, причем выпотрошенного
– Не стоит.
– Я ответила на твои вопросы?
Даниллин скривился. Пожалуй, такое знание, действительно может отравить жизнь.
– Из безвременья тебя вышвырнуло по воле Хранителей. Они еще не решили, что делать с тобой. Подарить человеческую жизнь? Просто стереть с экрана? Ты и твоя девочка не вписываетесь в картину мира. Вообще. Вы лишние.
– Ясно. Здесь, в твоих объятиях я оказался по их воле?
– Нет. Хотя именно сюда ты попал не случайно.
– Ловушка?
– Да. Звезды жестоки. Ты угрожаешь их общему благополучию. Так решено.
– Моя основа?
– Ты сжег ее, Повелитель.
– Говори.
Она с видимым блаженством потерлась щекой о бедро Даниллина.
– Твои.. друзья не знают о Хранителях. Считают себя вершителями судеб. Почти богами.
– Без почти.
Уточнил Даниллин. Это была одна из самых распространенных теорий. Она объясняла очень многое. Когда-то и ОН тоже думал так. Глупец.
– Они решили, что ты попал сюда из-за отдачи. Когда твоя основа взорвалась. Вернее, они посчитали, что если ты уцелеешь, хотя и спорили, убеждали друг друга, мол твоя гибель предрешена. Но вдруг - уцелеешь. Нужно довести начатое до конца. Приготовили ловушку. Навели на нее вектор силы и стали ждать. Посадили меня. Я сделана не просто так, а именно для этого. Хотя... мною пользовались несколько раз. Тренировки ради.
– Молодцы какие. Затейники.
Она пожала плечами с быстрой виноватой улыбкой. Даниллин уточнил, догадался.
– Тебе приходилось... устранять Повелителей?
– Да. Увы. Дважды.
– Ладно. Забудем. Ты не можешь быть виновата, Зима. Как они справились с наведением вектора? Рассчитать куда меня отбросит, если я уцелею, не так просто.
– Собрались в круг. Вот и все, что я знаю.
Хихикнула.
– Им часто приходится вставать в круг. Даже, чтобы прийти сюда хотя бы одному из них. Слишком сложно.
– Выходит, что ловушку готовили задолго до сегодняшнего дня?
– Да.
– Спасибо, Зима. Нам пора.
– Откуда ты берешь силу, Повелитель? Ведь тебя первичного больше нет?
– Бог его знает, Зима. Я что-то туго соображаю сегодня. Вставай.
ОН, осмотревшись, потянулся, крепко взялся за края изнанки. Что с того, что от комнаты-кокона, закапсулированного временного кусочка, в котором они стояли сейчас до точки приложения силы были миллионы и миллионы километров и тысячи лет? Зима перепуганно охнула и вцепилась в ремень его брюк. Даниллин решил вывернуть действительность. ОН знал, что может это сделать. И вдруг передумал.
– Зачем это я из пушек по воробьям? Не знаешь, Зима?
Она, само собой не ответила. Тряслась, закрыв глаза. Почувствовала, что ОН делал и перепугалась.
–
– Оп па.
Прохожие выворачивали шеи, замолкали на полу слове. Вытаращенные глаза и приоткрытые рты купцов, позабывших о сделках некоторое время развлекали Даниллина, затем стали нервировать. Они вошли в город через южные ворота, как и подобает чужестранцам, прибывшим по торговым или каким иным делам в Моску. Но даже невозмутимые гвардейцы, опечатывающие у гостей оружие специальными бирками, впали в ступор. Теперь и подавно, следом тянулся людской ручеек, постепенно набирающий силу, густеющий, еще немного и идущие по пятам зеваки станут настоящей толпой.
– Зима.
– Да, повелитель.
– Ты выглядишь чересчур... эффектно. Нужно было подпортить твое личико и фигурку.
Она скромно опустила глаза. Невероятно густые и длинные черные ресницы бросили легкую тень на бледные щечки. Белые, не золотистые, не пепельные, именно белые локоны свешивались ниже талии. В Моске, справедливо гордились своими русоволосыми и голубоглазыми красотками. Мужья спорили у чьей жены косы тяжелее да толще. Еще полагалось иметь румянец и двигаться плавно, чтобы подол сарафана колыхался особым образом.
Распущенные волосы чужеземки шокировали горожан, цвет лица удивлял, насыщенная яркая синева громадных глаз, подчеркнутых черными крыльями ресниц - вызывала восторг. У собственных женщин ресницы были светлыми, а красить их в Моске было не принято. И все бы еще ничего. Исключительно красивая чужеземка, в сопровождении весьма зверского вида парня, ну и что? Посмотрели, вздохнули завистливо, да и забыли через пять минут. Если бы не ее походка... Приличные женщины не должны так извиваться! Ни в коем случае. Тем более в мире, где еще нет ни стриптиз-баров, ни порно-индустрии и люди к подобному зрелищу абсолютно не готовы.
– Зима.
– Да, Повелитель.
– У нас будут неприятности.
Она посмотрела в лицо Даниллина. Миндалевидные прекрасные глаза зажглись на бледном личике. В толпе застонали.
– Почему, повелитель?
– Узнаешь. А я собирался тихо мирно тебя пристроить. Чем думал интересно? Придется остановиться здесь.
– Это не гостиница.
– Знаю. Но лучше немедленно скрыться. А здешняя обитель у меня в долгу. Очень старом, правда. Может о нем никто и не помнит?
ОН взялся за тяжелое медное кольцо и постучал в дубовые ворота. В узкую щель спросили.
– Кто?
– Смиренные паломники, умоляющие о приюте на несколько дней. Мы заплатим обители. Сколько положено.
Со скрипом отворилась маленькая калитка. Устроенная с таким расчетом, чтобы входящие кланялись. Неудобный высокий порог, низкая притолока. Даниллин пропустил вперед себя женщину, нагнулся и шагнул следом.
Во дворе было невероятно чисто. Особенно по сравнению с замусоренными улицами. Старик привратник запер калитку, повернулся к паломникам и глупо приоткрыл рот.
– Ох, Господи.