Та, что смеется
Шрифт:
– Бога ради! Будьте лучше человеком, если уж не можете быть естественнее! Я хочу...
– Слушай, - с раздражением сказал я, - это был самый замечательный мастиф, которого я когда-то видел. Я могу изобразить льва или гризли. Дай мне рулон марли или в крайнем случае простыню, и я тебе покажу кое-что...
– Я уже достаточно видел, - простонал он, прочищая пальцами глаза и тряся головой, будто что-то попало внутрь. Убирайся.
* Ирландский самогон.
– О-хо-хо. Может, ты и прав. Для моей энергии
– Веселя?!
– зашумел он.
– Да в морге и то легче смеяться. Убирайся туда, откуда, пришел, и смеши червей.
– Я не призрак, - терпеливо повторился, - не вампир, не привидение или нечто в том же духе. И я никогда не встречался с кем-либо из них и не встречусь. Как и юный Брэн Байли, я в них не верю. И ты тоже, к счастью. Впрочем, объяснения могут и подождать. Что-нибудь из вещей уже прибыло?
Это "достало" его.
– Каких вещей?
– Парочка ванн из Лондона от Маршала, столовая посуда из Бирмингема, этот гонг, что вы одолжили в Сорбонне.
– У тебя, видимо, неплохая разведывательная сеть.
– Ты будешь удивлен.
– Так скажи, где это.
– Конечно. Я только что говорил, - произнес я.
– Все на пути к Саухбину. Джонни Макгир привезет все где-то к обеду. Ну и твоя жена, она диву дается, чего ради ты отправился сюда, и она с большой неохотой оставила своих дорогих друзей в Лондоне и едет, чтобы поинтересоваться, зачем ты приобрел эту развалюху, не посоветовавшись с ней, тем более что ты тратишь ее деньги.
От этих слов челюсть Маллена отвисла чуть ли не до воротничка.
– Между прочим, - спросил я, - как ваша дорогая девочка? Довольна европейским турне?
– Оставь ее в покое, - выдавил он из себя. Но тон у него был обороняющимся.
– Бедняга Маллен, - отметил я, - все еще держит тебя под контролем, да? Мне тебя жаль, парень. Я ведь знаю, каково это. Я сам под каблуком у жены. Ты как-нибудь ее увидишь.
– Ну это уже слишком! Двое?! Это слишком! Два призрака! Маллен нахмурился, потом засмеялся своим грязным мыслям. Как же вы живете, мистер?
Я раздумывал, как бы это ему объяснить, но решил, что он никогда не поймет. "Жена" - это слово было самым простым способом каким я мог ее описать, - единственный способ на земном языке.
– Вам следует очистить свое сознание, - вот и все, что я сказал.
– Как и всю ситуацию. Эй ты, если твои предсказания сбываются, почему бы тебе не сообщить мне сегодняшних победителей в Баллимачри?
Похоже, Маллен быстро пришел в себя.
– Я не интересуюсь лошадьми, - ответил я, - и ты тоже. Если ты здесь все закончил, можешь идти на кухню и приготовь себе кофе. Нечего проверять проводку. Я уже это сделал. Этим утром тебя ждет безделье.
– Утро, - заговорил он, - еще не наступило.
– Значит, я тебе снюсь, да? Иди наверх, пока я не вымел тебя сжатым воздухом.
По пути на кухню он ругался, потом грохнул чайник на зажженную плиту. Голубоватый дым заклубился между стойками, заволакивая помещение едким туманом.
Маллен посмотрел на потолок и вежливо к нему обратился.
– Думаю, мистер, ты можешь объяснить, в чем тут дело.
– Конечно. Возьми кочергу и засунь в трубу дымохода примерно наполовину. Заклинило заслонку, и она не открывается снаружи. Сломалась задвижка.
Маллен засунул. Неожиданно с ревом появился огонь.
– Спасибо, - сказал он.
– Могу я предложить тебе чашечку кофе?
– Хороший мальчик, - хмыкнул я.
Пока он потягивал свое варево, я пошел рассказать "жене", как идут дела.
Моя жена родилась, чтобы всегда быть недовольной и шуметь. Когда-нибудь слышали о призраке, находящимся под каблуком у жены? Так это я. Я двести лет страдаю от ее языка. Пилит меня за все. Она была недовольна даже моими невинными играми в шахматы с Джонни Мором.
И я помню, когда еще. в Саухбин-Хаузе жила семья Марчмонтов, она полжизни пугала маленькую Лилиан Марчмонт, только потому, что как-то вскользь я отметил ее милый взгляд. Вот вам портрет моей жены - на редкость сварливой женщины, если применять человеческие термины, которые к нам не очень-то подходят.
Она с ходу напустилась на меня, так что я схватил шахматную доску с фигурами с чердака и спрыгнул с Десятого Уровня, где лежала моя "жена" и ждала, чтобы я проделал большую часть работы.
Когда я вернулся на кухню, Маллен простукивал стены и потолок рукояткой метлы.
– Никаких секретных панелей и спрятанных громкоговорителей, - сказал я.
– Это действительно психический феномен.
Маллен посмотрел вокруг и тяжело вздохнул.
– Теперь я все осмотрел.
Я свалил на кухонный стол шахматные фигуры и доску.
– Нет, - произнес он, - нет. Я не собираюсь признаваться в собственном безумии. Убери.
Я стал расставлять фигуры. Он смотрел со странным выражением неподвижного, зачарованного лица. Потом заговорил приглушенным голосом:
– Королева своего цвета.
– Так-то лучше, - ответил я.
– Тащи стул.
Он подошел к кухонному окну, посмотрел на мягкий солнечный свет, пробивающийся между яблонями. Немного полюбовался. Потом пожал плечами, схватил стул и вернулся к столу.
– Где-нибудь в другом месте, но не в Ирландии, - заметил он.
– Я еще на полдороге к Саухбину.
Дважды во время игры, тянувшейся более трех часов, он пытался заговорить, но я уклонялся от вопросов. Один раз он внезапно схватил воздух около коня, во время моего хода.