Сюжет
Шрифт:
Павлик проскрипел зубами.
Из-под ноги Шалыпина в стороны брызнули пластмассовые осколки и резиновые кнопки. Шалыпин убрал ногу, победоносно глядя на Юлю. Павлик бессильно смотрел на раздавленную плату и вытекший жидкокристаллический дисплей. Ему не было жалко телефона. И он уже не боялся гнева матери. Просто кто-то должен остановить разбушевавшегося пьяного Шалыпина.
Сержант неспешно, словно зная, что правосудие всегда настигнет виновного, отпер дверь клетки. Сергей напряженно ждал, когда тот подпрыгнет и ухватится за перекладину,
Нужно ли говорить, насколько Сергей был разочарован, когда вместо этого сержант сделал шаг вперед и залепил кулаком Ковалевскому в печень.
Не ожидавший такого поворота событий Сергей рухнул на пол, где по его замыслу должен был оказаться "любезный" сержант. Он скорчился, задыхаясь от боли.
Сержант выдержал паузу, как учат актеров по системе Станиславского, и метко ударил носком ноги в солнечное сплетение. Ковалевский окунулся в океан боли.
– Ты погляди-ка!
– воскликнул сержант, обращаясь к дежурному.
– Твой подопечный успел расковаться!
"Я сам раскрыл наручники"!
– хотел воскликнуть Ковалевский, но не сумел этого сделать, а только словно рыба хватал ртом воздух.
– Наверное его сосед помог!
– предположил дежурный.
– Он хорошо знает всякие замки. Он - "медвежатник".
Когда пронзительная боль в солнечном сплетении немного отступила, Сергей почувствовал, как руки вновь оказались скованы наручниками. Затем сержант подхватил его за майку, протащил пару метров и второй парой наручников приковал к батарее.
Ковалевский услышал, как хлопнула закрывающаяся дверь, щелкнул запираемый замок, а потом заскрипела открывающаяся дверь у соседа, раздалась пара глухих ударов. По количеству ударов охнул Петька. Щелкнули наручники, которых у профессионального "медвежатника" до этого не было. Дверь захлопнулась. Потихоньку оправляясь, Ковалевский подумал, что сосед безвинно пострадал за него. Теперь Петька Синий вряд ли поможет.
Сергей лежал, прижавшись щекой к бетонному полу и задумчиво смотрел на циферблат больших круглых часов над дежурным. Стрелки на часах показывали одиннадцать. Он уже опоздал. Выбраться из клетки невозможно. По крайней мере, это будет невозможно сделать как минимум до утра.
Дежурный продолжал с невозмутимым видом читать цветастый журнал и курить сигареты Ковалевского. Похоже он задался целью выкурить все до полуночи, чтобы к утру не оставить улик.
Сергей с невыразимой тоской подумал об упущенных возможностях. Случившееся недоразумение, из-за которого он оказался за решеткой, развеяло все надежды на дармовое богатство. Когда ещё в жизни представится такая возможность? Никогда.
Заныла печень. Ковалевский жалобно застонал.
– Я вижу, что ты мужчина хоть куда!
– сказала Юля, обращаясь к Шалыпину.
– Как ты расправился с сотовым телефоном! Какая смелость!
Валяясь на асфальте, Павлик думал о превратностях судьбы. Он знал автобусную остановку, где должна произойти встреча, но не мог попасть
Павлик почему-то усмехнулся своим мыслям.
Увидев улыбку на лице распластавшегося юноши, Шалыпин покраснел от злости.
– А тебе, ушастый урод, весело?
– взвыл он.
– Тебе смешно?
Шалыпин размахнулся и врезал Павлику ногой в низ живота. Боль пронзила Божедая. Витек собрался ударить снова, но Юля обхватила его руками, сковав движения и препятствуя дальнейшей расправе. Однако Витек легко разорвал захват и повалил Юлю на асфальт рядом с Павликом.
– Ты показал, какой ты мужчина!
– воскликнула она.
– Посмотрите все какой он мужчина! Избил девушку! Храбрец!
Шалыпин схватил её за волосы:
– Заткнись, сука!
– закричал он.
– Заткнись, я сказал, а то...
– Что "а то"?
– сжав зубы и морщась от боли, произнесла Юля.
– Ты убьешь меня?
Продолжая держать волосы, Шалыпин влепил ей две пощечины, но заставить замолчать упрямую Юлю ему не удавалось.
– Что же так слабо бьешь? Стесняешься! Не думай об этом! Залепи мне по полной!
Павлик поднялся, пытаясь заглушись все ещё не утихшую боль. Шалыпин беспрерывно хлестал Юлю по щекам. Он не мог заставить её замолчать, и перестать бить тоже не мог. Павлик чувствовал, что ситуация может закончиться очень плачевно...
Павлик приблизился к Шалыпину. В нем не осталось ни капли сил, но Павлик размахнулся и ударил бывшего сокурсника.
Удар пришелся по щеке. Шалыпин повернулся. Удар Павлика не произвел на него никакого впечатления.
Витек отбросил Юлю в сторону. Павлик жалостно увидел, как она без сил повалилась на асфальт.
– Божедай...
– произнес Шалыпин.
– Ты сошел с ума? Я тебя правильно понял?
Павлик попытался ещё раз ударить, но Шалыпин легко отбил руку и схватил Павлика за горло, вонзив пальцы глубоко в шею.
– Ты за это поплатишься, Божедай!
– произнес Шалыпин, сжимая шею Павлика и клоня его к асфальту. Павлик пытался достать до Шалыпина, но не мог. Вырваться из захвата невозможно. Он беспомощно шарил руками по сторонам.
– Ты убьешь его...
– упавшим голосом произнесла Юля. Павлик был готов поклясться, что она не только не может подняться, но и говорить не в силах.
– Этого я и добиваюсь!
– произнес Шалыпин, истерично глядя на Божедая.
Правая рука Павлика внезапно наткнулась на что-то. Бутылка из-под пива, выроненная Шалыпиным...
Спасибо, Витек...
С широким размахом Павлик врезал Шалыпину пивной бутылкой по коленной чашечке. Раздался хруст и звон стекла. Бутылка разлетелась в дребезги. Шалыпин взвыл и отпустил горло Павлика. Он наклонился, схватившись за колено, но остался на ногах.
– Ты мне ногу сломал, Божедай!
– закричал на всю дорогу Шалыпин. Ногу сломал...