Сыскари
Шрифт:
– Один я, дяденька, – всхлипнул мальчишка, в отчаянии закатывая глаза. – Раньше-то нас трое было, да теперь все разбежались. А стрелял я в вас, потому что испугался. Думал, вы побоитесь в трубу лазить и уйдете.
– Логично мыслит, а, Лева? – сказал Крячко, поднимая мальчишку на ноги. – Ну-ка, пойдем к свету, посмотрим, кто тут у нас пугливый такой!
Они вернулись к погасшему костру, и здесь Крячко отпустил мальчишку. Тот был легкий и вялый, словно кукла, набитая ватой, и едва переступал ногами. На домашнего ребенка он не походил совершенно. Одет был в какие-то чудовищные
– Ты кто? – спросил Гуров.
– Ленька я, – тихо сказал мальчишка. – Вы не думайте, я не вор. Я тут давно живу, никому не мешаю.
– Оно и видно, – мрачно заметил Гуров. – Где пистолет?
Мальчишка шмыгнул носом и полез куда-то за пазуху. Ствол, который он оттуда достал, оказался пистолетом марки «ИЖ» с магазином на двенадцать патронов. Однако обойма была пуста.
– Не соврал, – удовлетворенно сказал Гуров, проверив оружие. – Только ведь, чтобы убить человека, и одного патрона иногда хватит. Для чего же ты, Ленька, такой грех на душу собирался взять? Кого это ты так боишься?
Мальчишка не спешил отвечать. Он явно не доверял двум неизвестно откуда свалившимся на его голову незнакомцам – он и в контакт-то с ними вступил только от безысходности. Сейчас он явно прикидывал, как бы половчее соврать, и Гуров поспешил предупредить этот маневр.
– Нас ты можешь не бояться. Мы с товарищем из милиции. Вот мои корочки – можешь убедиться.
Но мальчишка уставился на служебное удостоверение с таким мрачным видом, что сразу становилось ясно – от милиции он ничего хорошего не ждет и откровенничать с ней не собирается. Гуров и Крячко переглянулись.
– Ты сам-то откуда сбежал? Из приемника какого или прямо из дома?
– Из Калуги я, – хмуро признался пацан. – Мать пьет, мужиков водит. Вот я в Москву и приехал. А если вы меня в приемник отправите, я все равно сбегу.
– Вот как? Ну что же, примем к сведению, – сказал Гуров. – Только чем же тебе приемник не нравится? Там по крайней мере тепло, есть дают… И стрелять ни в кого не надо. Ты, между прочим, пистолетик-то где взял?
– Так, нашел, – уклончиво ответил мальчишка.
– Ну вот что, Ленька, – решительно заявил Гуров. – Или ты нам сейчас всю правду рассказываешь, или мы тебя немедленно в поезд сажаем – до Калуги. Пусть с тобой тамошняя милиция разбирается.
– Я в Калугу не поеду, – угрюмо сообщил Ленька. – Я к Москве привык.
– Да уж! – хмыкнул Гуров. – В Москве, конечно, не в пример лучше – театры, музеи, метро опять же… Ты когда в последний раз ел-то?
– А вам-то что? – с вызовом спросил мальчишка. – Вы отец мой, что ли?
– Я не отец, конечно, но мне неприятно видеть, что дети в каких-то ямах ночуют. Всю жизнь здесь торчать собираешься?
Ленька пожал плечами и отвернулся. Первый испуг у него прошел, и теперь он держался независимо, как самостоятельный человек, не нуждающийся ни в чьих советах. Крячко незаметно подмигнул Гурову и сказал нарочито грозно:
– В общем, как я понял, в Калугу ты не хочешь, в приемник тоже. Твое дело. А вот в тюрьме посидеть придется.
С лица Леньки моментально схлынуло напускное безразличие. Он съежился и отступил на шаг.
– Вы что? Меня нельзя в тюрьму – я маленький!
– Из пистолета лупить ты не маленький, – проворчал Крячко, доставая из кармана наручники. – Припишем тебе в бумагах лишних два года да упечем лет на пять – кто там разбирать будет!
Ленька побледнел и, глотая воздух ртом, как выброшенная на берег рыба, пролепетал со слезами в голосе:
– Вы что, дураки вообще? Я же сказал, что нашел пистолет! А стрелял, потому что думал, это опять те отморозки вернулись! Это самооборона, понятно! Мне помирать тоже неохота!
Крячко посмотрел на Гурова и сказал:
– А юноша-то юридически грамотный! Самооборона, вишь ты! За нее тоже можно загреметь на полную катушку…
– Ладно, не пугай парня! – поморщился Гуров. – А ты, Ленька, кончай из нас дурачков делать. Рассказывай все в подробностях про пистолет и отморозков. Мы ради этого сюда и приехали, и в яму эту вонючую лезли. И, кстати, зови сюда остальных. И не притворяйся – я слышал, как ты кому-то свистел. Значит, не один ты здесь!
Ленька еще немного покапризничал, но, сраженный проницательностью Гурова, постепенно выложил все. По его словам выходило, что в тот самый день, когда убили Голубцова, на заброшенную стройку рано утром приехали люди.
– У них машина не тут стояла, – пояснил Ленька. – Сюда они пешком пришли. По площадке походили, во все дыры заглянули. Мы с пацанами сразу сюда залезли. Здесь самое надежное место – темно и закоулков полно. Только холодно здесь, и прогревается плохо. Мы в другой дыре жили – она размером поменьше, и там стекловаты много. Костер в бочке разложишь – быстро прогревается. Как в раю жили… – голос его осекся.
– Кто же вас спугнул? – поинтересовался Гуров.
– Да все эти же, – мстительно сказал Ленька. – Беспредельщики. Хорошо, они нас сразу не заметили. Им человека убить, как два пальца…
– Можешь не продолжать, – улыбнулся Гуров. – Я рад, что вам повезло. Но где же остальные твои приятели?
– Борька после того случая вообще отсюда свалил, – мрачно поведал Ленька. – Он самый старший у нас был и самый трусливый. И вообще у него в Москве сестра есть. Может, он к ней подался. А мы с маленьким Васькой тут решили остаться. Привыкли. Где еще такое тихое место найдешь?
– Пожалуй, – согласился Гуров. – Однако же, по твоим словам, выходит, что не такое оно и тихое. Что же тут все-таки случилось?
– Что-что? – сердито переспросил Ленька. – Завалили тут одного. И второго чуть не укокошили, да он вырвался. Здоровый черт! Я тоже не все видел, а когда стрельба началась, не утерпел. Пацаны попрятались, а я лесенку приставил и на секунду выглянул. У нас тут лесенка специально имеется, чтобы наверх вылазить…
– Это хорошо, – похвалил Гуров. – Ты нам обязательно ее покажешь. Так что же тебе удалось увидеть?