Сыщик-убийца
Шрифт:
— Нет, после казни Поля Леруа его мастерская была закрыта, и с тех пор я не видел ни вдовы, ни детей. Вот уже пятнадцать лет как я живу здесь и ни разу не был там, где жил прежде. Почему ты не обратился в полицейскую префектуру?
— Я сделал это.
— Ну, и что же?
— Мне не ответили.
— Может быть, мадам Леруа умерла, может быть, она оставила Париж, а может быть, она и не нуждается в тебе, что было бы очень желательно.
— Да, но я в ней нуждаюсь, — возразил
— Ты нуждаешься в ней? — повторил трактирщик.
— Да.
— Почему?
— Я хочу просить ее помощи для восстановления доброй памяти Поля Леруа, который заплатил головой за преступление другого.
— Значит, ты положительно убежден, что твой бывший хозяин умер невиновным?…
— А разве вы считали его виновным?
— Послушай, в этом деле есть и «за» и «против». Конечно, сначала я сомневался, так как он истратил все свое состояние на разные изобретения. Но все-таки я никак не мог убедить себя, что бедность могла сделать из него убийцу, да еще убийцу своего близкого родственника. Но в конце концов я решил сдаться очевидности.
— О! — вскричал Рене. — Наружность часто бывает обманчива! Так было и на этот раз.
— Ты так думаешь?
— Я в этом уверен и готов поклясться своей честью, что деревенский доктор был убит не своим племянником.
— Так кем же? Надо бы узнать настоящих виновников!
— Я и узнаю! Это трудное дело, но я доведу его до конца и оправдаю Поля Леруа, который был мне отцом.
— Я очень буду рад, если тебе это удастся, и от всей души желаю успеха.
— Даю слово Рене Мулена.
— А пока выпьем еще бутылочку…
— Хорошо, но с тем условием, что я плачу.
— В будущий раз — сколько угодно, но сегодня угощаю я.
Лупиа встал, чтобы принести другую бутылку, и в ту минуту, как он вернулся, чтобы сесть с механиком, в залу вошел какой-то человек, одетый комиссионером, оглядываясь вокруг, очевидно, ища кого-то.
Увидев его, Рене сделал знак.
— Это мой помощник, — сказал он трактирщику, указывая на подходившего к ним. — Ну, что нового?
— Ничего.
— Однако сегодня утром вы надеялись?
— Да, сегодня утром я был в одном месте, где думал приобрести полезные сведения, но это оказалось ложным следом. Мне сказали, что одна вдова с сыном и дочерью, все трое указанных вами лет, жили в этой квартире, но она называлась не Леруа…
— А как же?
— Монетье.
— Очень может быть, что вдова изменила имя, — сказал Лупиа.
— Действительно, это очень возможно. А спросили вы о теперешнем жилище этой госпожи?
— Оно никому не известно.
— А спросили вы, как звали молодого человека и девушку, которые жили с матерью?
Комиссионер вынул из кармана записную
— Абель и Берта.
— Абель и Берта! — повторил механик. — Это они! Вы были правы, Лупиа, несчастная женщина в интересах своих детей сочла долгом изменить имя. И вам не дали их нового адреса?
— Нет, но мне обещали завтра дать некоторые сведения, которые, без сомнения, наведут нас на след.
— Хорошо, завтра мы пойдем вместе. К тому же, если это средство не удастся, то я прибегну к другому.
— Что это за средство? — с любопытством спросил Лупиа.
— Я пойду на кладбище Монпарнас.
— На кладбище? — с удивлением повторил трактирщик.
— Да! Я убежден, что встречу там когда-нибудь вдову на могиле мужа. Ну, старый товарищ, налейте мне еще стакан. Я чувствую себя сегодня счастливым. Абель и Берта живы, и я предчувствую, что скоро найду их.
В то время как все это говорилось за одним столом, Филь-ан-Катр и нотариус продолжали пить, не обмениваясь ни одним словом. Они с беспокойством и нетерпением поминутно поглядывали на дверь. Было уже десять минут двенадцатого, а Жан Жеди не появлялся.
— Что он может делать, проклятая собака? — прошептал Рауль Бриссон. — Ты доверяешь ему?
— Почему ты меня об этом спрашиваешь?
— Потому что в то время, как мы его ждем здесь, он может, воспользовавшись твоими указаниями, отправиться на улицу Берлин и один обделать дело.
Филь-ан-Катр засмеялся.
— Этого я не боюсь. Я знаю Жана Жеди недавно, но знаю хорошо. Он никогда не изменял друзьям, и ты напрасно его подозреваешь, тем более что он вполне доверяет тебе и еще вчера за тебя заступался.
— Знаю, знаю, — пробормотал Рауль Бриссон, — он славный малый, но хитрец.
— Хитрец или нет, он всегда держит слово.
В эту минуту дверь, выходившая на улицу Акаций, с шумом растворилась. Филь-ан-Катр и нотариус повернулись, убежденные, что увидят Жана Жеди. Но их ожидала неприятная неожиданность, которая заставила их побледнеть. На пороге стоял полицейский комиссар, опоясанный шарфом, в сопровождении полудюжины агентов в штатском.
Бывший нотариус и Филь-ан-Катр встали, почти все посетители сделали то же, одни с удивлением, другие с ужасом. Лупиа поспешно оставил Рене Мулена и подошел к комиссару. Нотариус наклонился к Филь-ан-Катру.
— Полиция ищет кого-то, — шепнул он на ухо. — Попробуем убежать.
Они ловко пробрались через группу, стоявшую в глубине залы, к маленькой двери, выходившей на задний двор. Несколько человек, как и они не желавшие иметь дела с правосудием, последовали их примеру. Дверь отворилась, и за нею показался отряд агентов.