Сыщик-убийца

де Монтепен Ксавье

— Сорок.

— Неужели так много? — с удивлением вскричал хозяин «Серебряной бочки». — Ты в этом уверен?

— Конечно, — улыбаясь, ответил гость.

— Черт возьми! Сколько же мне? Боже мой! Я как сейчас вижу, как ты двадцать пять лет назад поступил к Полю Леруа на набережной канала Сен-Мартен.

— Да, мне было тогда пятнадцать лет.

— А на вид можно было дать не больше двенадцати, так как волос в бороде было столько же, как у меня на ладони.

— Ну,

с тех пор она выросла и даже скоро начнет седеть. Если посмотреть поближе, то и теперь видны уже белые нити.

— Что же делать, — продолжал Лупиа, — время меняет людей. Ну, расскажи мне, что ты поделывал с тех пор?

— Вы знаете, что Поль Леруа был не только моим патроном, но и покровителем. Когда я потерял за короткое время мать и отца, он заботился обо мне, как о сыне. Он научил меня чертить и выучил механике.

— Да, да, — перебил Лупиа, — я знаю, он тебя очень любил. Помню, как он говорил, что гордится тобой и спокоен насчет твоего будущего, так как ты образцовый работник, человек с умом, с сердцем и мужеством, одним словом, имеешь все данные для успеха.

— Бедняга! — прошептал Рене, проводя рукой по глазам. — Да, он был добр, а они убили его!

— Так, по-твоему, он невиновен? — прошептал Лупиа.

— Он умер мучеником!

После некоторого молчания Рене продолжал:

— Разорение патрона предшествовало его смерти. После того как его голова пала на гильотине, все его имущество было продано судом. Мне пришлось искать другую мастерскую; я искал ее напрасно полгода. В это время работы было мало; повсюду отпускали старых работников, вместо того чтобы брать новых. Вы знаете, что у меня не было ничего отложено и мне было туго, когда я узнал, что в Англию требуют французских механиков…

— И, — договорил Лупиа, — ты без разговоров поехал?

— Само собой разумеется. Между голодной смертью в Париже и заработком по ту сторону Ла-Манша невозможно было колебаться.

— И ты сейчас же нашел работу?

— На другой же день по приезде.

— Ты прожил все это время в Англии?

— Совершенно верно. Я оставил фабрику только вследствие смерти Джона Пондера, моего хозяина.

— Ты жил в самом Лондоне?

— Нет, в Портсмуте.

— Разве ты не мог там найти другого места?

— Напротив, три или четыре плимутских или лондонских фабрики слышали обо мне и предлагали место, но мне хотелось посмотреть родину.

— Париж привлекал тебя, — сказал, смеясь, Лупиа.

— Париж, конечно, хорош, — ответил Рене, — но у меня была более серьезная причина желать вернуться во Францию.

Трактирщик снова налил стаканы.

— За твое здоровье! — воскликнул он. — Я понимаю! Верно, какая-нибудь

любовь? Я угадал?

— Нисколько.

— Ты меня удивляешь, так как ты еще молод и очень хорош. По всей вероятности, ты должен был внушить не одну привязанность.

— Привязанности, о которых вы говорите, легко уносятся ветром, а я всегда боялся серьезной любви. Человек холостой так свободен, что поступает как хочет: никто его не беспокоит, а потом, Бог знает, нападешь ли на хорошую женщину. Одним словом, я никогда не думал о женитьбе, хотя мог бы это сделать, так как имею достаточно средств.

— Это как? Ты отложил?…

— Да, работая там девятнадцать лет, я собрал сорок тысяч франков.

— Черт возьми! Да это маленькое состояние! Ты мог бы жениться на девушке, которая принесла бы тебе столько же, и вы были бы почти богаты!

— Да, я знаю, что это нетрудно сделать, но в настоящее время я думаю о другом.

— О чем же?

— А! Вы, может быть, не поймете моего желания, даже подумаете, что я сумасшедший. Но это так сильно, что я сам ничего не могу сделать.

— В чем же дело?

— Я хочу найти вдову моего покровителя Поля Леруа и его детей.

— Вполне понимаю, — сказал Лупиа. — Поль Леруа был к тебе всегда добр, и ты хочешь отплатить теперь его вдове и детям. Это вполне естественно, и я одобряю тебя. Я полагаю, что их нетрудно будет найти.

— Напротив, очень трудно.

— Почему?

— Уезжая из Парижа, я простился с мадам Леруа и сказал, что буду писать ей, что и делал не один раз.

— И тебе отвечали?

— Никогда! Так как в течение двух лет она не подавала признаков жизни, я перестал писать, и таким образом прошло семнадцать лет. Теперь, приехав в Париж, я прямо отправился на ту квартиру, где она жила, на улицу Сент-Антуан, но мадам Леруа выехала уже много лет назад, хотя привратник помнит ее и дал адрес, который она оставила. Я сейчас же бросился по этому адресу, но меня ожидало разочарование — вдова снова сменила квартиру, но на этот раз не сказав адреса, и я потерял ее след.

— А, черт возьми, но ты надеешься ее найти?

— Да, я еще не отчаиваюсь и нанял трех помощников, которые бегают по Парижу. Я даже назначил одному из них свидание здесь. Он славный малый.

— Каким образом ты узнал мой новый адрес?

— Мне его дали на вашей прежней квартире, на канале Сен-Мартен…

— Где у меня дела шли постоянно плохо, — перебил Лупиа. — Здесь мне нельзя на это жаловаться, только посетители немного смешанные — или, лучше сказать, просто подозрительные.

— Вы никогда не слышали о тех, кого я ищу?