Сыщик, но не тот

Сайнор Брэдли Х.

— Духовые ружья… Приятно сознавать, что старый Моран предсказуем, — заметил Мюррей.

— А кто стоит во главе этой криминальной шайки? — спросил Мориарти.

Я чуть поколебался, прежде чем ответить.

— Вы, профессор.

Мориарти рассмеялся самым что ни на есть зловещим смехом.

— Почему бы и нет? — наконец сказал он. — В каком-то смысле это уравновешивает ситуацию.

— А кто главарь здешней организации? — спросил я.

— Мистер Шерлок Холмс.

Это заявление положило конец разговору — по крайней мере с моей стороны, — и дальше мы ехали молча. Мысль о том, что Холмс — преступник,

уже не выглядела столь шокирующей, какой могла бы показаться несколько часов назад. Полагаю, я до сих пор таил слабую надежду, что все происходящее — странный сон, от которого в любой момент можно пробудиться.

Кеб остановился перед домом номер 10 на Кьюдеджин-сквер. Окна трехэтажного здания были темны, а около подъезда горел единственный газовый фонарь.

— Приготовьтесь, джентльмены, — сказал Мориарти. — Нам везет. Сегодня у них сходка.

На звонок вышел дворецкий в ливрее. Профессор сказал ему единственное слово:

— Валгалла.

— Дальше по коридору, сэр, вторая дверь направо.

Пока мы шли по коридору, у меня возникло ощущение, что за нами наблюдают, о чем я и сказал Мориарти.

— Я бы встревожился, если бы было иначе, — ответил профессор. — Безопасность для тех, с кем мы намерены встретиться, имеет первостепенное значение.

От моего интереса по поводу того, с кем мы собираемся встретиться, не осталось и следа, когда нам открыла дверь женщина с темными волосами, свободно падавшими на плечи, и каре-зелеными глазами на знакомом овальном лице.

Невероятно, но это была она — Мэри, моя дорогая жена, много месяцев покойная. И вдруг она здесь, передо мной. Пришлось собрать последние силы, чтобы не заключить ее в объятия.

— Сюда, джентльмены, — сказала она.

— Спокойно, полковник, — проговорил Мюррей, положив руку мне на плечо.

Бывший помощник всегда чувствовал мое настроение, нередко лучше меня самого.

За тяжелым дубовым столом посреди комнаты сидели трое. Двоих я знал в лицо. Первый — Эдуард, принц Уэльский и наследник престола. Второй сосед был намного старше. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать его, учитывая, что Альберт Саксен-Кобург-Готский, принц-консорт королевы Англии Виктории, в моем мире умер тридцать три года назад. Черты третьего кого-то напоминали. Судя по худому, похожему на череп лицу, его скорее можно было встретить на улицах Ист-Энда, чем в такой компании. При виде этих людей, особенно живой Мэри, я помолился о том, чтобы все не оказалось кошмарным сновидением.

— Какая неожиданность, профессор! Мы давно не имели чести видеть вас в нашем обществе, — сказал принц Альберт.

— Спасибо, ваше королевское высочество, — ответил Мориарти. — Полагаю, вы знаете Мюррея. А этот джентльмен — доктор Джон Ватсон, которого я попросил помочь нам в сегодняшнем предприятии. Полностью за него ручаюсь.

— То, что он пребывает в вашем обществе, вполне доказывает его надежность, — сказал принц Эдуард, доставая из серебряного футляра большую сигару. — Ватсон? Ватсон… Не родственник ли покойного полковника Ватсона? Я встречался с ним несколько лет назад, когда путешествовал по Индии.

— Двоюродный брат, сэр, — ответил я, улавливая неуверенность в собственном голосе. — Наши родители утверждали, что мы почти как близнецы.

— Если память мне не изменяет, так оно и есть. — Наследник короны рассмеялся,

закуривая сигару. — Он был хорошим человеком, ваша семья по праву может им гордиться. Настоящий герой империи!

— Спасибо.

— Итак, профессор, — сказал принц-консорт, — что привело вас сюда?

— Вопрос чрезвычайной важности. По вашему собственному утверждению, даже королева не знает, в какой степени вы и ваш сын вовлечены в это дело. Если бы не ваша надежная поддержка из-за кулис, я не стал бы даже рассуждать о том, в каком состоянии сейчас пребывала бы наша страна. Однако ситуация такова, что действовать в одиночку я больше не могу. Уже несколько лет вам троим известно о моей продолжающейся вражде с Шерлоком Холмсом. Не могу точно вспомнить, сколько раз этот Наполеон преступного мира умудрялся ускользнуть из расставленных сетей. Сегодня он привел в действие план, включающий побег Джека-потрошителя.

После этих слов наступила хорошо знакомая мне тишина — такая же, как после сообщения родным пациента о его смерти.

— Вы уверены? — спросил принц Альберт.

Казалось, что за несколько минут он постарел лет на двадцать.

— Да. Более того, я полагаю, что события достигнут кульминации в течение нескольких суток. Через три дня — годовщина первого убийства, совершенного Потрошителем. Чувство юмора Холмса проявится во всей красе, если в этот день мы увидим убийцу на свободе.

Третий человек, сидевший за столом и все это время молчавший, взял перо и стал писать. Затем он передал листок бумаги принцу Эдуарду, чья сигара лежала нетронутой в пепельнице; под ней скопилась кучка серого пепла.

— Вы гарантировали молчание ваших товарищей, профессор. Что ж, пусть они оба осознают, что им предстоит услышать, возможно, самый опасный из всех секретов Британской империи. Что вы знаете о злодеяниях Потрошителя, джентльмены? — спросил наследник престола.

— Только то, что было в газетах, — ответил Мюррей.

Холмс участвовал в расследовании, но никогда не делился подробностями, утверждая, что об этом лучше не рассказывать. Я вспомнил множество слухов о Потрошителе, ходивших в те мрачные дни по всем пабам и закоулкам.

— Шесть лет назад Мюррей был в Америке, помогал мне в расследовании дела фирмы «Мэй сервейланс». Доктора Ватсона тоже не было в стране.

— Очень хорошо. Как вам известно, джентльмены, в течение примерно шести месяцев тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года Лондон был повергнут в ужас серией убийств, совершенных в районе Уайтчепел человеком, который стал известен под именем Джека-потрошителя. Благодаря стараниям профессора Мориарти, Скотланд-Ярда и покойного инспектора Элларда в начале июля того же года его схватили, — сказал принц Эдуард.

— Но почему об этом не сообщили гражданам? — спросил Мюррей.

— Из-за личности убийцы. До сих пор помню ночь, когда меня пригласили в Скотланд-Ярд. Я узнал, кто такой Потрошитель, и понял, что эти сведения не могут быть преданы огласке, — дрожащим голосом произнес принц Альберт.

— Джек-потрошитель оказался не кем иным, как герцогом Кларенским, третьим в очереди претендентом на трон Англии, — продолжил его сын. — Это Альберт Виктор, моя плоть и кровь, мой собственный сын.

Конечно, по поводу внука королевы ходили слухи, но, как и многие другие, я считал их плодом воображения напуганной толпы.