Сыщик, но не тот

Сайнор Брэдли Х.

Мюррей лишь покачал головой.

— Полковник, не знаю, как вам это удалось, но я чертовски рад, — наконец сказал он.

— Минуту, Мюррей. Вы уже второй раз называете меня полковником.

— Так точно, сэр. Ведь это ваше звание.

— «Полковник медицинской службы Джон Х. Ватсон» звучало бы неплохо. Однако за время службы в Пятом Нортумберлендском стрелковом полку я не поднялся выше капитана и ушел в отставку после ранения в битве при Майванде.

— Но, полковник, вас тогда не ранили. Ранили меня!

Похоже, разница

в звании, упомянутая мною, порадовала Мориарти.

— Если передо мной не один из самых убедительных сумасшедших на свете, значит вы, сэр, говорите правду. Факты относительно вашего звания лишь подтверждают мою теорию, — сказал он. — После случая с человеком, который обошел вокруг своего экипажа и исчез на виду у десятка свидетелей, я разработал теорию существования иных миров.

— Вроде Марса и Венеры? — спросил я.

— Я сказал — иных миров, а не планет, — поправил меня профессор. — Точнее говоря, миров вроде нашего, но с незначительными отклонениями, возникшими в результате иных решений. Например, там, где Конфедеративные Штаты Америки проиграли войну за независимость. Математически это вполне возможно.

Эти миры, — продолжал он, — время от времени соприкасаются, и люди могут переходить из одного в другой. Как правило, случайно, но при определенных обстоятельствах и преднамеренно. Похоже, сегодня ткань пространства-времени так истончилась, что позволила доктору Ватсону перейти из его Лондона в наш.

— И всего на расстояние в несколько кварталов, — добавил я.

Глянув в окно на туман и ощутив комок в животе, я понял, что теория Мориарти верна. Даже после большого глотка бренди из фляжки мне было трудно представить, что все привычное безвозвратно исчезло. Ну или почти все.

Как неоднократно ранее, беседу на Бейкер-стрит прервал визит инспектора Герберта Лестрейда. Похожий на крысу человечек из Скотланд-Ярда был одним из первых профессиональных партнеров Холмса, протоптавших дорожку к нашей общей квартире. Естественно, он не знал меня со времен Адама.

— Всегда рад видеть вас, Лестрейд, — сказал Мориарти, протягивая руку.

— Спасибо, профессор. Прошу прощения, если помешал. Однако я к вам со срочным известием. — Он замолчал, бросив взгляд в мою сторону. — Я могу говорить открыто?

— Простите, инспектор, забываю о хороших манерах. Это старый армейский друг Мюррея, доктор Джон Ватсон. Они вместе служили в Афганистане. Доктор посвящен во все, о чем здесь говорится.

— Что ж, ладно, — сказал Лестрейд, усаживаясь в красное кожаное кресло напротив Мориарти. — Меньше часа назад я получил телеграмму с сообщением, что полковник Себастьян Моран бежал из Дартмурской тюрьмы.

— Известно, когда это случилось? — спросил Мориарти.

— В последние три-четыре дня. Он подрался с кем-то из заключенных, и все забияки оказались в одиночных камерах, — ответил Лестрейд.

— А в соответствии с нынешней системой наказаний подобные заключенные не должны видеть ни

одной живой души, и за ними никто не присматривает, кроме единственного охранника, — сказал Мориарти.

— Даже во время кормежки? — спросил я.

— Через маленькую железную решетку внизу двери можно задвинуть поднос, а потом забрать его. В прошлом Моран неоднократно устраивал голодовки. Охрана видела закутанную в его одеяло фигуру, поэтому, несмотря на то что пища оставалась нетронутой, о нем не слишком беспокоилась, — сказал инспектор.

— И как обнаружили побег?

Лестрейд рассмеялся, откинувшись на спинку красного кожаного кресла.

— С одним из заключенных, неким Волмером, случился удар. Он умирал, и последним его желанием было увидеть Морана. Они, должно быть, дружили.

— Думаете, Моран найдет убежище здесь, в Лондоне, у своих старых товарищей? — спросил Мюррей.

— Друг мой, я знаю, что так и будет. Более того, уверен: к этому приложил руку работодатель Морана. Подобное вполне в его стиле. — С этими словами Мориарти поднялся с кресла и достал из-за бюста Цезаря три идеально круглых металлических шарика. Покатав в ладонях, он положил их в карман жилета. — Сколько Морану оставалось сидеть в одиночке?

— Три дня.

— Значит, если что-то должно случиться, оно произойдет в ближайшие трое суток. — Мориарти посмотрел на настенный календарь. — О боже! — воскликнул он.

— Что такое, профессор? — спросил Мюррей.

— Если я прав, у нас очень мало времени.

— Я пойду с вами, — вызвался Лестрейд.

— Спасибо, нет. Пока обойдемся без вашего участия.

— Мне это не нравится, профессор. Это дело полиции.

— Я знаю. Но сегодня вечером вам нет места среди нас.

Инспектор промолчал, хотя и не сумел скрыть раздражения. Повернувшись, он вышел за дверь.

Мюррей скрылся в спальне, прежде принадлежавшей мне, и появился несколько секунд спустя с переброшенным через одну руку плащом и парой армейских револьверов в другой руке.

— Полковник, возьмите один, если вы не против, — сказал он.

Знакомая тяжесть оружия добавила веры в реальность происходящего. Револьвер удобно лег в карман моего пиджака.

— Значит, я иду с вами?

— Конечно, дружище! Мы с Мюрреем другого варианта не предполагали.

— Профессор, я в вашем распоряжении!

Несмотря на туман, кеб поймали сразу. Я не слышал, какой адрес Мориарти дал вознице, но спустя мгновение мы уже мчались по улицам. После нескольких поворотов сориентироваться было невозможно.

— Профессор, могу я спросить, на кого работает полковник Моран?

— Моран известен в вашем Лондоне?

— В какой-то мере. Служил в Индии, человек номер два в преступной группировке, которая раскинула свои щупальца по всему Лондону и даже по всей Англии. Предпочитает убивать с помощью сделанного на заказ духового ружья, — сказал я.