Сыны Амарида
Шрифт:
Держа посох Терона в руках, разглядывая его при свете костра и в мерцании цериллов, Баден поражался тому, что такое вообще возможно. Как этот знак может существовать одновременно в царстве Неприкаянных и в мире живых?
— Вы говорите, он называет себя воплощением Волшебной Силы?
— Да, — сказал Джарид. — Так он вообще описывает Неприкаянных.
— И что он имел в виду?
Джарид усмехнулся и помотал головой:
— Ну, мы тогда не обсуждали этот вопрос. Настаивать показалось нам неблагоразумным.
Элайна тоже усмехнулась.
— А
— Он сказал, что Сартол опасен, что он сильнее любого мага со времен Фелана.
Баден встрепенулся. Он уже несколько недель не думал о Фелане, и вот, второй раз за день, легендарный Волчий Магистр вторгался в его мысли. Он подумал: интересно, что бы это могло значить?
— Но он объяснил, — продолжала Элайна, — что Сартол — это лишь часть угрозы и вовсе не самый опасный враг и даже победа над ним не спасет нас от большего зла.
Оррис перевел взгляд с Элайны на Джарида.
— Чужеземцы?
— Я именно так его поняла.
— И я, — сказал Джарид.
— Их тактика раскрывает их слабость, — пробормотал Баден, повторяя слова Терона.
Джарид встретился взглядом с дядей; лицо его было серьезно.
— Так он нам сказал. Мы поняли, что, раз они не пытаются сражаться с нами лицом к лицу, а стремятся исподволь подорвать авторитет Ордена, их слабость — в неумении управлять Волшебной Силой.
— Терон подтвердил это?
— До некоторой степени, — сказала Элайна. — Но когда я спросила его, есть ли у них сила, он сказал, что да, хотя и не такая, с какой мы знакомы.
Баден оглянулся на Орриса и обнаружил, что маг пристально смотрит на него. Джарид тоже, похоже, это заметил.
— Когда мы с Элайной рассказали Транну о том, что Терон считает виновными во всем чужестранцев, — сказал молодой маг, — он был потрясен. А вас это, похоже, не удивило. Вы что, уже знали?
— Нет, — тихо сказал Оррис. — Мы просто подозревали, а ты подтвердил.
— Я рассказывал уже о своей битве с теми, кто напал на Излучину, объяснил Баден, — но забыл упомянуть о том, что нашел Оррис после, осматривая их оружие и птиц.
И по просьбе Магистра маг рассказал о своем разговоре с купцом из Аббориджа и о последующих находках. Баден срывающимся от сожаления и страха голосом объявил, что Сартол увез почти все улики.
— Ты решил, что он их уничтожит, да? — спросил Транн.
— Наверное. На его месте я бы и сам так сделал.
Элайна поймала взгляд Орриса:
— Говоришь, он забрал почти все. Значит, что-то осталось?
Оррис оглянулся на Бадена, тот кивнул, и маг с улыбкой достал из кармана маленький сверкающий стеклянный кружок с золотой вставкой.
— Смотрите! — прошептал он, протягивая необыкновенную вещицу на ладони.
Неудивительно, что Джарид первым понял ее назначение.
— Глаз! —
Магистр улыбнулся:
— Это был славный сон. Более точный, чем я мог вообразить. Плащ, птица, даже церилл и его цвет — все, как ты описал; только их было двое.
— Терон утверждает, что их пятнадцать, — заметила Элайна.
Глаза Орриса расширились.
— Что?
Джарид кивнул:
— Это правда. Я просто забыл. Я спросил Терона о своем сне, а он сказал, что тоже видел этих магов. Они ходят по одному или по два, но как-то он видел целых шестнадцать. Потом один умер, но Терон не видел, как именно.
Транн выдохнул сквозь зубы.
— По крайней мере, теперь мы знаем, с кем имеем дело, — заметил Баден. — Еще тринадцать бродят по Тобин-Серу и могут сотворить с любой деревней то, что мы видели вчера в Излучине.
— Думаешь, они из Лон-Сера, Оррис? — спросил Джарид.
— Да. Судя по тому, что сказал мне Кроб, это более чем возможно. Они точно не из Аббориджа, а больше вроде бы неоткуда.
— Я согласен, — мрачно произнес Баден.
Элайна нервно провела рукой по волосам:
— Мы так мало знаем о Лон-Сере. Баден тоже подумал об этом.
— Теперь мы знаем больше, чем вчера, — заключил Оррис. При свете костра его карие глаза казались почти черными. — Они обладают знанием, которое позволяет им создавать оружие, имитирующее природу. Это мастерство, которое далеко превосходит то, что известно в Тобин-Сере. Мы много лет считали тамошних ремесленников самыми искусными в мире, и товары, которые шли к нам оттуда через Абборидж, подтверждали это. Тонкость их работы просто в голове не укладывалась. — Он помолчал, глядя в огонь. — Они могут копировать живую природу. Это многое объясняет.
— На древнем языке есть определение для подобных способностей, приглушенно сказал Транн. — Мелорсиад, или, буквально, ложное знание о жизни.
— Кроб называл это механизацией, — добавил Оррис. — Они используют инструменты, чтобы создавать инструменты, которые, в свою очередь, создают другие инструменты. Глядя на этих птиц, я как раз подумал об этом. Они были не более чем инструменты — пусть и совершенные, призванные обмануть нас своей "реальностью". Но если отбросить все иллюзии, это не более чем приукрашенный молоток или плуг.
— Механизация, — с трудом повторил Джарид. — Я все же предпочту мелорсиад.
Оррис усмехнулся:
— И я. Но ведь мы кое что о них уже знаем.
— Мы знаем, что их возможности просто нельзя оценить, — с отчаянием в голосе сказала Элайна. — Мне лично от этого не легче.
— Но это не все, — настаивал Оррис. — Мы еще знаем, что они не владеют магией в нашем понимании и что им от нас нужно нечто такое, что заставило их сплести этот заговор.
Элайна нахмурилась:
— Да, это уже кое-что. Но они-то знают о нас больше, верно?