Сыны Амарида
Шрифт:
— Думаю, что ты, как, впрочем, и Сонель, знаешь, что это не так, мягко сказал он.
Сонель едва заметно улыбнулась Магистру через стол; ее взгляд говорил о многом. Баден оперся ладонями о столешницу и заговорил громче, чтобы его услышали все.
— Орден — это больше чем ритуалы и традиции. — сказал он. — Мы — слуги страны, а страна наша сейчас в беде. Транн, Урсель и все остальные, кто чувствует необходимость немедленно что-то предпринять, не заслуживают упрека в нетерпении. — Некоторые Магистры запротестовали, но Баден поднял руку, чтобы
Вспомнив, как Баден ненавидит официальную часть Собрания, Джарид едва подавил усмешку. Баден сел, и все снова пристально посмотрели на Премудрую, которая казалась теперь старой и хрупкой. Передур все еще стоял рядом с ней, глядя на молодых магов и трясясь от гнева. Она положила руку ему на плечо и тихо с ним заговорила. Вскоре он сел.
— Думаю, ты прав, друг мой, — устало сказала Джессамин Бадену. Стальные нотки исчезли из ее голоса. — Трудно в такое время быть главой Ордена.
Баден ничего не сказал, но второй раз за это утро поднял посох над головой, и оранжевое пламя вырвалось из церилла. К нему тут же присоединились другие цветные лучи. С сияющими глазами Премудрая медленно, почти неохотно, подняла свой посох, объединяя разрозненные лучи в единый, ослепительно белый. Из глубины зала раздался все нарастающий рев одобрения: народ Тобин-Сера любил Джессамин и не терял веры в нее.
— Веди нас, Премудрая, — сказал Баден. — Мы решили следовать за тобой, и ты не даешь нам повода сомневаться в правильности этого выбора.
— Я поведу вас так, как делала это всегда: выслушивая все ваши предложения и советы. Но сначала хотелось бы попросить наших гостей покинуть нас, чтобы можно было все обстоятельно обсудить.
В толпе раздался ропот, но большинство все же потянулось к выходу. Упорствующих проводили одетые в голубое служители Великого Зала. Когда зрители ушли, Джарид повернулся к Бадену и шепотом спросил:
— Как ты думаешь, это правильно?
— Что именно?
— Ну ты сам говорил, что все эти происшествия подорвали доверие к Ордену. Тебе не кажется, что, если обсуждать их за закрытыми дверями, недоверие только возрастет?
Баден задумался.
— Хороший вопрос. По правде говоря, я и сам-то толком не знаю, как следует поступить. В общем, закрытые заседания у нас были всегда... Но из любого правила можно сделать исключение. Да, кстати, надеюсь, ты не забыл, что скоро я испрошу разрешения для своего ученика обратиться к Собранию?
Джарид нервно сглотнул. Разумеется, он не забыл.
Деревянные двери громко захлопнулись, возвещая о возобновлении заседания.
— Мне бы хотелось услышать, что вы посоветуете, — повторила Джессамин, обводя взглядом присутствующих.
— Возможно, Премудрая Джессамин, — предложил Сартол, — следует начать с краткого обзора того, что нам известно. Хоть что-то известно абсолютно каждому, но важна полнота картины.
— Хорошее предложение, Сартол, — согласилась
Помощник Премудрой встал и кивнул Джессамин.
— К несчастью, — сурово начал он, — сведений у нас не так много. Нападений пока было двадцать три. Народ Тобин-Сера приписывает их магам, потому что на месте каждого происшествия находят черное перо. Первый случай имел место чуть больше года назад, следующий — через полтора месяца. С тех пор они происходят все чаще, причем по всей стране. Происшествия варьируются от мелких пакостей вроде порчи урожая и вандализма до серьезных преступлений, таких, как поджог и, как этой весной, убийство.
Джарид понял по выражениям лиц некоторых магов, что последняя деталь потрясла их. Участники Собрания зашептались.
— Когда имел место последний случай? — спросили с дальнего конца стола.
— Разрушительный пожар в городке Тайма на Северной равнине, — ответил Передур. — Впрочем, это было около месяца назад; не исключено, что о чем-то мы еще не слышали.
Баден и Джарид переглянулись. Магистр встал.
— В это время мы были там, — сказал он.
В зале повисла напряженная тишина.
— Что ты сказал? — Оррис нагнулся вперед, его темные глаза сузились.
— Мы с Джаридом прибыли в Тайму наутро после пожара. Мы шли из родного поселка Джарида в Лесу Леоры. У меня в Тайме друзья, и, если бы не они, на нас самих было бы совершено нападение. Местные жители отнеслись к нам с подозрением, даже враждебно.
Джарид заметил, что некоторые маги переглянулись с соседями и задумчиво подняли брови. Он с ужасом осознал, что они подозревают Бадена.
— Была ли у них причина для враждебности? — спросил Оррис язвительным тоном.
— Их поселение и все запасы зерна погибли в пожаре, — спокойно ответил Баден, — и кто-то перерезал веревку в колодце, чтобы нельзя было залить огонь. Я понимаю их гнев.
— Да не об этом я спрашиваю!
— Как ты смеешь обвинять Бадена? — заорал Джарид, вскакивая и опрокидывая стул.
— Джарид! — зашипел Баден.
— Ученик мага Джарид, пожалуйста, сядь! — холодно приказала Джессамин. — Ты впервые на Собрании, поэтому знай: здесь могут говорить только члены Ордена.
Джарид снова покраснел, кивнул и молча сел. Баден взглянул на него с упреком, потом взял за плечо.
— Спасибо, — прошептал он, — но я справлюсь с Оррисом.
Тем не менее, прежде чем Магистр смог заговорить, Джессамин обрушила свой гнев на Орриса:
— Хотя Джарид нарушил правила поведения, надо признать, я разделяю его возмущение! Твои скрытые обвинения совершенно неуместны!
— При всем уважении к законам, Премудрая Джессамин, — в обычном для него резком тоне начал Оррис, — то, что некогда считалось правильным, в данной ситуации выглядит проявлением слабости и наивности. — Магистры запротестовали, но Оррис гневно оглядел их и продолжил: — Все говорит о том, что среди нас затесался предатель и мучитель невинных людей. Не время для церемоний.