Сын
Шрифт:
– Эй!
У нее за спиной захлопнулась дверь, и Андерс побежал за ней. Он схватил ее за руку, развернул и притянул к себе. Она уловила запах дорогого лосьона для бритья, который мама подарила ему на Рождество и который сама Марта не переносила. Сердце ее почти замерло, когда она увидела черную пустоту в его взгляде.
– Ты не уйдешь от меня просто вот так, – прошипел он.
Она машинально подняла руку, защищая лицо, и заметила, что он удивился.
– Что это? – прошептал он с металлом в голосе. – Думаешь, я тебя ударю?
– Андерс, я…
–
– Отпусти, мне…
Позади нее послышалось покашливание. Андерс отпустил ее руку и гневно посмотрел ей за спину, а потом бросил:
– Ну что, торчок, мимо идешь или как?
Она повернулась. Это был он. Стиг. Он просто стоял и ждал, переводя спокойный взгляд с Андерса на нее. Во взгляде был вопрос. Она ответила кивком: все в порядке.
Он кивнул ей в ответ и прошел мимо них. Двое мужчин пристально посмотрели друг на друга. Они были одного роста, но Андерс шире в плечах, и у него было больше мышечной массы.
Марта проводила взглядом идущего по коридору Стига.
Потом она повернулась к Андерсу. Он склонил голову набок и смотрел на нее тем злобным взглядом, какой она стала все чаще замечать у него. Но Марта считала, что злость эта вызвана переживаниями по поводу того, что он не получал на работе признания, которого, по его мнению, был достоин.
– Что, черт возьми, это было? – спросил он.
Раньше он не ругался.
– Ты о чем?
– Вы как будто… переговаривались, или как? Что это за тип?
Марта выдохнула почти с облегчением. По крайней мере, эта территория была ей больше знакома. Ревность. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как они подростками начали встречаться, поэтому опыт в урегулировании таких ситуаций у нее имелся. Она положила руку ему на плечо:
– Андерс, прекращай дурить, давай спустимся вниз за моей курткой и поедем домой. И не будем ругаться сегодня вечером, а лучше приготовим поесть.
– Марта, я…
– Тихо, – сказала она, уже зная, что преимущество на ее стороне. – Ты приготовишь поесть, а я приму душ. А о свадьбе мы поговорим завтра. Понятно?
Она видела, что он собирается возразить, и положила палец на его губы. На полные губы, которые она полюбила без памяти. Она провела пальцем вниз, по темным, правильной формы зачаткам бороды. Или же она полюбила ревность? Она уже не помнила.
Когда они усаживались в машину, он снова был спокоен. Этот «БМВ» он купил против ее воли, думая, что она полюбит автомобиль, как только поймет, насколько он удобен, особенно при поездках на дальние расстояния, и надежен. Андерс завел машину, и Марта снова увидела того, второго мужчину. Он вышел из дверей пансиона и быстро зашагал на восток. На плече у него висела красная сумка.
Глава 20
Симон проехал мимо участка с футбольными
– Ну вот мы и приехали, – произнес Симон, поворачивая к гаражу.
Он не знал, зачем сказал это. Эльсе прекрасно видела, что они подъехали к дому.
– Спасибо за фильм, – сказала она, опуская ладонь на его руку на рычаге переключения скоростей, как будто он проводил ее до ворот и собирался оставить.
Никогда, подумал Симон и улыбнулся ей. Он задумался, многое ли она поняла из того, что происходило на экране. Это Эльсе предложила пойти в кино. Несколько раз во время сеанса он поглядывал на нее и заметил, что смеялась она, во всяком случае, в правильных местах. Но в фильмах Вуди Аллена больше юмора содержится в диалогах, чем в визуальной составляющей. Да-да, но все равно они провели замечательный вечер. Еще один замечательный вечер.
– Но думаю, тебе не хватало Миа Фэрроу, – сказала она игриво.
Симон засмеялся. Это была их шутка. Первым фильмом, на который он ее повел, был «Ребенок Розмари», отвратительный гениальный фильм Поланского, где героиня Миа Фэрроу рожает ребенка, который оказывается сыном дьявола. Эльсе испытала потрясение и еще долго считала, что таким образом Симон дал ей понять, что не хочет иметь детей, особенно когда он стал настоятельно приглашать ее посмотреть этот фильм еще раз. Только потом, после просмотра четвертого фильма Аллена с Миа Фэрроу, она поняла, что его привлекала Фэрроу, а не сыновья дьявола.
Когда они шли от машины к дверям дома, Симон заметил на улице вспышку света. Короткую, как у мигающего маяка. Она исходила от припаркованной машины.
– Что это было? – спросила Эльсе.
– Не знаю, – ответил Симон, отпирая дверь. – Поставишь кофе? Я сейчас вернусь.
Симон вышел на проезжую часть. Он видел эту машину при подъезде к дому, такой не было ни у кого на их улице. И на прилегающих улицах. В Осло лимузины принадлежат преимущественно посольствам, королевскому двору или министрам. Он знал еще только одного человека, разъезжавшего по Осло на машине с затемненными стеклами, удобным местом для ног и личным шофером. С шофером, который только что вышел из автомобиля и открыл для Симона заднюю дверцу.
Симон нагнулся, но остался стоять снаружи. У маленького человека, сидевшего в салоне, был острый нос и круглое розовощекое лицо того типа, что называют приятным. Синий блейзер с золотыми пуговицами, любимый наряд норвежских финансистов, судовладельцев и слащавых певцов в 80-е годы, всегда заставлял Симона задуматься, правда ли, что все норвежские мужчины в глубине души мечтают стать капитанами.
– Добрый вечер, комиссар Кефас, – сказал маленький человек высоким радостным голосом.
– Что ты делаешь на моей улице, Нестор? Здесь никто не будет покупать твое дерьмо.