Сын зари
Шрифт:
— А что, разве у вас нет таких слов, которыми вы обязаны молиться?
— Каждый находит собственные в сердце своем, а Отец слышит всех детей, — отозвался Федор, вспоминая одно из изречений посланника. — Ну что, теперь за дело — решаем, что, кто, куда, как и зачем, и не забываем, что нас не так много, да.
Время текло незаметно, единственный прибор для его измерения, имевшийся в распоряжении Кирилла — собственное сердце, работал неравномерно. Еще он мог надеяться, что тюремщик вовремя приносит
Его все так же лихорадило, бросало то в жар, то в холод, и видения, сплетаясь в грохочущие потоки, проносились через голову. Он пытался в них разобраться, определить хотя бы какие-то маршруты в невероятно сложном лабиринте времени, где настоящее и будущее сплетались в единое целое, но это было слишком трудно. К тому же, у него зверски болел затылок.
Новые «гости» явились вскоре после того, как он выпил очередной стакан воды. Донеслись шаги, затрещало, разрывая сумрак, рыжее пламя факелов, и перед решеткой очутился сам Дериев в сопровождении тюремщика и нескольких молодчиков в армейском камуфляже.
Кирилл моргнул — ему показалось, что глава коммуны вырядился в китель вроде того, в каком любил щеголять Гитлер.
— А тут что? — спросил майор с легким оттенком брезгливости. — Кусок человека, мнящий себя пророком, новым духовным учителем заблудшего человечества. Не передумал?
Кирилл только усмехнулся в ответ.
— Тогда очередной урок. — Дериев повелительно кивнул.
Лопоухий тюремщик поспешно отпер замок, и двое здоровяков шагнули в «камеру». Бывший журналист не успел даже пикнуть, как его подняли на ноги и прислонили к стене так, что он даже упасть не мог.
— Поучите его для начала вежливости. Пусть знает, что на вопросы надо отвечать. — Голос майора звучал спокойно, даже скучно, и только глаза выдавали, насколько он напряжен.
От резкого удара в живот Кирилл должен был согнуться, но ему не позволили. Невольно ахнул, когда один из палачей ткнул пальцем куда-то в шею, и мир исчез, превратился в океан бушующей боли.
Когда боль немного отступила, стало ясно: он все еще стоит, хотя ноги дрожат, а по лицу текут слезы.
— Ничего личного, — шепнули в ухо, и вновь стало очень, очень больно.
Сознание Кирилла в этот момент странным образом будто отделилось от тела, воспарило куда-то, и он смог думать о постороннем. О том, что многочисленные образы будущего, живущие ныне в его голове, да нет, не в голове, во всем естестве, находились там давно, не с последних дней, и он их на самом деле вспоминал… Когда же они появились внутри?
Да, похоже, что они возникли за неделю, проведенную внутри золотого сияния.
Но с чего он взял, что только неделю?.. Может быть, он проспал там те десять, пятнадцать, пятьдесят лет, весь этот «тихий час», непонятно отчего наступивший для всего человечества?
Кирилл поморщился, обнаружив, что боль отвлекает от размышлений, какая-то новая, не испытанная
Дериев стоял вплотную к решетке, лицо у него было напряженное.
— Что, пророк, где легионы ангелов, что следуют за тобой, если верить басням? — спросил он.
— Здесь, — прохрипел Кирилл. — Но ты их не видишь, ты не видишь ничего… ох…
— Отрекись, признай, что ты не пророк, — сказал майор, нервно облизывая губы. — Клянусь, я оставлю тебя в живых, переведу тебя в лучшее помещение, буду кормить, предоставлю женщину. Разве что на свободу не отпущу.
— Поздно… — Боль мешала говорить, мозг из-за нее работал с перерывами, иногда Кирилл проваливался в темное оцепенение. — Надо было отпустить меня немедленно… Помнишь наш разговор, чудеса на виражах… Тогда я просился к дочери.
— Я не мог. Цивилизация — превыше всего, и ее нужно возродить. — Дериев покачал головой.
— И для начала ты… возродил пытки. — Кирилл через силу усмехнулся. — Молодец.
Он услышал, что кто-то стонет, не сразу сообразил, что это он сам, и рухнул во мрак. Тот рассеялся. Палачи занялись ногтями на другой руке, запас тупых иголок у них был большой.
В голове что-то щелкнуло, и Кирилл вновь смог думать отстраненно.
Да, виной всему то желтое свечение, сияющее облако, севшее на землю и «пустившее корни». Оно что-то сделало с ним, с простым парнем по имени Кирилл Вдовин, изменило его, не снаружи, как мутантов из глупых голливудских фильмов, а изнутри, выжгло нечто на душе и рассудке…
Что это, интересно, такое?
Вправду ли там водятся инопланетяне, как утверждал свихнувшийся разведчик из коммуны? Или это некое естественное образование, возникшее в тот момент, когда все человечество отправилось баиньки? Или оно появилось намного позже, в самый момент пробуждения?
Хотя какая разница…
— Отрекись, — проник в сознание настойчивый голос, и Кирилл, повернув голову, увидел Дериева. — Объяви прилюдно, что ты лгал, и мы больше не будем тебя мучить. Понимаешь?
— Похоже, он ничего не соображает, — заметил один из палачей. — Ошалел.
— Так приведите его в себя.
Затопали, залязгало, и на голову Кириллу полилась холодная вода, струйки защекотали кожу. Сознание вернулось на место, и он разом ощутил все, что с ним сотворили за последний час. Сжал челюсти так, что те захрустели… Только чтобы не закричать, только чтобы не закричать.
— Отрекись, — повторил майор.
Кирилл открыл рот, проговорил:
— Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь. — Это глава коммуны уже слышал, а теперь добавим еще, чтобы его «порадовать». — Святым служат злые силы, ибо они слепы из-за Духа святого, дабы они думали, что служат своим людям, тогда как они работают на святых…