Сын Портоса
Шрифт:
— Вас как будто постоянно терзает страх перед болезнями, — шепнул Жоэль и добавил более громко: — Послушайте, сударыня, если моя жена должна приступить к своим обязанностям завтра утром, то вы понимаете, что она и я должны обсудить много личных вопросов. Поэтому вы простите мою грубость, если я предположу, что ваше присутствие может оказаться более необходимым во дворце, нежели здесь.
Госпожа де Монтозье, пожилая дама лет шестидесяти, удалилась, возмущенная до глубины души, оставив наконец пару наедине друг с другом. Но бесстрашно выпроводив старшую фрейлину королевы,
— Какое счастье я испытываю, находясь под вашим покровительством! — сказала Аврора.
— Очевидно, такое же, какое испытывал я, сидя ребенком на коленях матери, — ответил Жоэль. — Я только теперь понимаю, как тогда был счастлив!
Некоторое время оба молчали, поглощенные взаимным созерцанием.
— Вы прекрасны, как ангел, Аврора! — наконец промолвил молодой человек.
— А вы кажетесь мне архангелом с огненным мечом — наверное, потому, что ваша рука уже дважды защищала меня, — отозвалась она.
Окна были открыты, ночь тиха, воздух чист, и небо безоблачно. Лишь иногда неясные шорохи нарушали сонное молчание. Ветер доносил ароматы сада и леса. Аврора и Жоэль сидели рядом так же, как на скамейке у пристани Целестинцев, когда на них напали разбойники полковника Корбюффа. Вспомнив об этом, Аврора содрогнулась.
— В чем дело, дорогая? — спросил Жоэль. — Здесь нам нечего опасаться бури или измены. Пусть наши души отдохнут в надежде.
— Да, — ответила Аврора. — Забудем прошлое. Мы можем без опасений наслаждаться этим радостным часом.
Мягко положив голову на плечо Жоэля, она опустила веки, но когда ее губы коснулись губ бретонца, тот внезапно вздрогнул.
— Что случилось? — спросила его жена, удивленно открыв глаза.
В этот момент с мостовой площади донесся звон шпор, и послышался сильный стук в дверь!
— Именем короля! — прозвучал громкий голос. Перед этими словами ни одна дверь не могла остаться закрытой или запертой.
Аврора отпрянула.
— Что это может означать? — прошептала она.
— Несомненно, какое-то сообщение от короля господину де Буалорье или герцогу д'Аламеде, — ответил Жоэль, хотя и ему стало не по себе.
Две-три минуты они молча глядели друг на друга. Наконец они услышали медленные шаги управляющего и осторожный стук в дверь.
— Кто там? — спросил шевалье де Локмариа.
— Сообщение от короля, — ответил Базен, которому Жоэль открыл дверь. — Господин де Мопертюи, лейтенант королевских мушкетеров.
В тени лестничной площадки появилась фигура мушкетера, закутанная в плащ, за ним виднелось бесстрастное лицо Арамиса и вопрошающая физиономия Буалорье. На пороге офицер приветствовал даму, затем, шагнув к нашему герою, протянул ему большой конверт с королевской печатью.
— От имени короля, — сказал он.
Жоэль сломал печать, открыл конверт и, вынув пергамент, поднес его к глазам.
— Свидетельство о производстве в чин прапорщика новой артиллерийской роты, формируемой в Дуэ! — воскликнул он и, сияя от радости и гордости, повернулся к Авроре. — Только подумайте — я офицер! Слава нашему великодушному
Мопертюи вынул из кармана еще один конверт и также вручил его Жоэлю, сказав:
— По приказу короля!
Юноша обошелся с этим конвертом, как с предыдущим, но на сей раз вырвавшееся у него восклицание отнюдь не выражало радости. С изумлением он перечитал распоряжение короля, вдумываясь в каждую строку и каждое слово. Лицо его стало белее бумаги, которую он держал в дрожащей руке.
— Что это? — спросила его жена.
Вместо ответа шевалье де Локмариа прочитал вслух:
«По получении этого приказа шевалье де Локмариа надлежит оседлать коня и скакать во весь опор в Париж, где он должен доложить о себе военному министру, который вручит ему депеши для маршала де Креки, стоящего лагерем под Фрейбургом, в Брисгау. Ни под каким предлогом не откладывать выполнение приказа. Лейтенанту наших мушкетеров, господину де Мопертюи, поручается проследить за тем, чтобы шевалье де Локмариа немедленно отправился в путь.
Сбитые с толку новобрачные посмотрели друг на друга.
— Господь не допустит, чтобы это оказалось возможным! — воскликнул Жоэль.
— Что именно? — высокомерно осведомился мушкетер, помня, что стоит перед дуэлянтом, создавшем вакантное место в его полку.
— То, о чем просит его величество.
— Его величество не просит — он приказывает, — ответил преемник д'Артаньяна с твердостью, достойной своего предшественника.
— Но его величество не может думать… Он, должно быть, забыл… Черт меня побери! Я не могу покинуть женщину, на которой женился сегодня утром!
Жалобный тон и выражение отчаяния на лице бедного юноши тронули офицера.
— Я понимаю, что выполнение этих распоряжений мучительно для вас, — сказал он, — но вы солдат, сударь, и должны повиноваться приказам.
— Отведите меня к королю! — взмолился молодой дворянин. — Я должен поговорить с ним, объяснить ему… Он прислушается к моим мольбам и даст отсрочку.
— Король удалился ко сну, и никому не позволено видеть его до следующего утра, а в это время вы уже должны скакать по дороге во Фрейбург.
— Но неужели вы хотите, чтобы я отправился в этом наряде? — возразил Жоэль, глядя на свой свадебный костюм.
Аламеда шагнул вперед.
— Мой дорогой шевалье, в вашем гардеробе вы найдете все необходимое; кроме того полицейские вернули шпагу, которую вы им в свое время вручили, — подобная предупредительность весьма необычна для этих господ.
— И вы можете выбрать лошадь в моей конюшне, — добавил Буалорье.
— Увы! — воскликнул посол, взяв новобрачную за руку. — Вы видите, как я огорчен. Простите старика, явившегося причиной всего случившегося. Мне пришла в голову злополучная мысль сообщить королю о вашем горячем желании служить ему. Должно быть, я слишком красноречиво описывал, как вам не терпится доказать свою отвагу. Я сделал глупость, повторив его величеству слова, сказанные вами утром.