Сын палача
Шрифт:
— Благодарю вас, я не ушиблась, — сказала она и попыталась улыбнуться, но лицо ее скривилось от боли. — Я навещала свою больную подругу. Не поможете ли вы мне взять такси?
Броун с удовольствием выполнил ее просьбу.
Садясь в такси, дама беспомощно оглянулась.
— Не вижу никого из знакомых, а я боюсь, что упаду в обморок по дороге домой.
— Если вы ничего не имеете против, я вас провожу, — восторженно предложил Броун и был награжден благодарным взглядом.
Дама занимала прекрасную квартиру, которая, по мнению мистера Броуна, полностью
Ему было предложено виски с содовой, папиросы, и, проболтав целый час, он провел в высшей степени приятный вечер.
— Я очень благодарна, мистер Броун, — сказала хозяйка на прощанье. — Сожалею, что вам пришлось из-за меня потерять напрасно столько времени.
— Если вы считаете это напрасно потерянным временем, то мне нет никакого смысла дорожить им, — заявил надзиратель.
— В таком случае я разрешаю вам завтра навестить меня и справиться о моей больной ноге.
На следующий день Броун явился к даме уже в штатском и, уходя домой в десять часов вечера, чувствовал себя на седьмом небе.
Через десять минут после его ухода из дома вышла молодая дама и старательно заперла за собой дверь.
Находившийся на противоположной стороне мужчина, бросив окурок сигары, подошел к ней и поздоровался:
— Добрый вечер, мисс Бассано!
— Боюсь, что вы ошиблись, — гордо ответила дама.
— Нисколько! Вы мисс Бассано, а я ваш сосед, и пусть это послужит мне извинением за то, что заговорил с вами.
— Ах, мистер Броад!.. Я только что навестила свою заболевшую подругу…
— Да, мне это уже сообщили. У вашей подруги прелестная квартирка, я сам ее несколько дней назад хотел снять! Это было как раз в тот день, когда вы подвернули ногу.
— Я вас не понимаю!
— Дело в том, что я тоже пробовал познакомиться с мистером Броуном. Мне стоило больших денег получить список лиц, находящихся в Пентонвильской тюрьме. Вам, я думаю, еще не удалось заставить надзирателя рассказать о своих заключенных? Пока что он посвящает вас в свои душевные переживания?
Лола улыбнулась.
— Какой вы умный, мистер Броад. Но должна заметить, что я вовсе не интересуюсь заключенными.
— Как же так? Ведь в Пентонвильской тюрьме находится «номер седьмой».
— «Номер седьмой»? Это, кажется, имеет какое-то отношение к «лягушкам»?
— Совершенно верно, мисс Бассано. Я бы хотел сделать вам одно предложение…
— Предложите мне сначала сесть в автомобиль, — перебила его Лола. — Итак, что же это за предложение? — спросила она, оказавшись в машине.
— Я дам вам определенную сумму, достаточную для того, чтобы прожить пару лет за пределами Англии, пока главная Лягушка не проиграет, а это случится непременно. Я довольно долго наблюдал за вами и хочу сказать, не сочтите за дерзость, что вы мне нравитесь. В вас есть что-то притягательное… Нет, нет — я не собираюсь ухаживать за вами, просто… как бы это сказать… Я люблю вас из сочувствия, что ли… И хочу предупредить: может произойти нечто ужасное, что неминуемо заденет и вас.
Лола ответила не
— По-видимому, вам известно, что я замужем?
— Я догадывался, — просто ответил Броад. — Можете взять его с собой. А что вы будете делать с мальчишкой?
Лола даже не пыталась отрицать той роли, которую она играла в этом деле. Жозуа Броад настолько подавил ее своим превосходством, что ей и в голову не приходило обмануть его.
— Вы говорите о Рае? Не знаю. Он у меня на совести. Вы смеетесь?
— Только не над тем, что у вас есть совесть. Я просто подумал, какие чувства испытывал к вам Рай и что может означать его отпущенная борода?
— Об этом я ничего не знаю… Но почему я все это вам рассказываю? Кто вы такой, мистер Броад?
— Обещаю, что вы первая узнаете это, когда настанет время. А пока напишите пентонвильскому надзирателю, что вы уехали из города и в ближайшие десять лет не появитесь здесь.
Лола молчала. Американец взял ее изящную ручку и произнес:
— Если вам потребуются деньги для отъезда, я дам вам подписанный бланк чека. Поверьте, что ни для кого другого на всем свете я бы этого не сделал.
Лола, кивнув, вышла из машины. В глазах блестели непривычные для нее слезы.
Глава 26
Эзра Майтланд сидел в столовой своего великолепного дворца, который приобрел у принца Кокса. Он сидел, сгорбившись, в кресле, сложив руки на животе, и смотрел в пространство. Перед ним стояла большая кружка пива.
Выпив ее до дна, старик вновь принял прежнее положение. В дверь постучали, и вошел лакей в золотой ливрее.
— Трое господ желают с вами говорить: полковник Гордон, мистер Эльк и мистер Джонсон! — доложил он.
— Проводите их сюда.
Не обращая внимания на присутствие офицеров, Майтланд сердито обратился к Джонсону:
— Что вам здесь нужно? Как вы осмелились явиться?
— Это я попросил мистера Джонсона сопровождать нас, — попытался успокоить его Гордон.
— Вы? Так-так!
— Мистер Майтланд, — обратился к нему Эльк, — объясните нам, почему вы раньше жили в той жалкой квартире на Эльдорской улице?
— Врать не стану, но и правды не скажу, — проворчал старик. — Вы меня можете посадить, но я все равно ничего не скажу. Ну, посадите меня! Я вас всех мог бы купить. Я Эзра Майтланд! И в исправительном заведении я сидел, и в «дыре» сидел. Вот так!
Гордон видел, что продолжать разговор бесполезно, но все же попытался задать еще один вопрос.
— Почему вы недавно ездили ночью в Хорсхем?
— Я не был в Хорсхеме! — заревел старик. — Не знаю, о чем тут болтают! Ничего не скажу. Правды не скажу и врать не стану.
Выйдя на улицу, Джонсон удивленно заметил:
— Я не знал, что он пьет.
Отпустив Джонсона, Дик обеспокоенно сказал Эльку:
— Нам еще сегодня нужно направить к Майтланду двух наших людей, но под каким предлогом?