Сын Нептуна
Шрифт:
Хейзел почувствовала, как напряглась грудная клетка Ариона. От свежего воздуха в нем проснулась безумная жажда гонки, но девушка придержала поводья.
— Элла! — закричала она, подняв голову к небесам. — Где ты? Нам нужно уезжать!
На жуткую долю секунды Хейзел охватил испуг, что гарпия слишком далеко и не услышит. Она могла потеряться или попасть в плен к амазонкам.
За ними по лестнице прогрохотал боевой погрузчик, он выехал в холл, за ним мчалась толпа амазонок.
— Сдавайтесь! — завизжала Отрера.
Погрузчик поднял острые как бритва
— Элла! — отчаянно заорала Хейзел.
Мелькнул клубок красных перьев — Элла приземлилась на колеснице.
— Элла здесь. Амазонки стрелять. Скачи.
— Держитесь! — выкрикнула Хейзел и, прижавшись к гриве Ариона, скомандовала: — Беги!
Мир словно удлинился и замерцал. Солнечный свет преломился. Арион оторвался от амазонок и понесся по центру города. Хейзел оглянулась и увидела дымящуюся мостовую там, где копыта Ариона прикасались к земле. Он мчался к причалам, перепрыгивал через машины, одним махом преодолевал перекрестки.
Хейзел визжала как сумасшедшая, но это был визг восторга. Впервые в жизни — в двух ее жизнях — она чувствовала себя абсолютно непобедимой. Арион добежал до воды и, не останавливаясь, спрыгнул с причала.
Уши у Хейзел заложило. Она услышала гром — как поняла она позднее, это был гром преодоления звукового барьера, — и Арион помчался над заливом Пьюджет-Саунд, вода под его копытами закипала, а Сиэтл быстро исчезал за горизонтом.
XXXIII
Фрэнк
Фрэнк облегченно выдохнул, когда колеса оторвались от земли.
Его уже два раза вырвало через задний борт колесницы, что на скорости звука не доставило ему ни малейшего удовольствия. Казалось, что конь на скаку искривляет пространство и время, ландшафт расплывался перед глазами, и у Фрэнка возникало ощущение, будто он выпил целый галлон лактозы, не приняв перед этим соответствующее лекарство. Присутствие Эллы тоже не способствовало поднятию настроения. Гарпия непрерывно бормотала: «Семьсот пятьдесят миль в час. Восемьсот. Восемьсот три. Быстро. Очень быстро».
Конь мчался на север по Пьюджет-Саунд, проносясь мимо островов, рыбацких лодок и обалдевших китов. Местность впереди начала приобретать знакомые очертания: Кресент-бич, Баундари-бэй. Фрэнк в этих местах бывал со школьной экскурсией. Они пересекли границу с Канадой.
Арион пулей вылетел на сушу и поскакал на север по 99-му хайвею с такой скоростью, что машины, казалось, стояли на месте. Наконец, когда они приблизились к Ванкуверу, колеса у колесницы начали дымиться.
— Хейзел! — закричал Фрэнк. — Мы сейчас развалимся!
Она услышала его слова и натянула вожжи. Коню это, кажется, не понравилось, но он, петляя по улицам города, перешел на скорость ниже звуковой. Когда они пересекли мост Айронуоркерс и оказались в Северном Ванкувере, колесница угрожающе заскрежетала. Наконец Арион соизволил остановиться на вершине поросшего лесом холма. Он удовлетворенно фыркнул, словно говоря: «Вот как нужно скакать, дураки!» Дымящаяся колесница тут же развалилась, и Перси, Фрэнк и Элла плюхнулись на
Фрэнк с трудом поднялся на ноги. Перед глазами плавали желтые точки. Перси застонал и принялся снимать упряжь с Ариона, освобождая его от сломавшейся колесницы. Элла нарезала вокруг них неуверенные круги в воздухе, натыкалась на деревья и бормотала: «Дерево. Дерево. Дерево».
Только Хейзел, казалось, получила удовольствие от сумасшедшей гонки. Радостно улыбаясь, она спрыгнула с коня.
— Вот это был класс!
— Да уж. — Фрэнк подавил приступ тошноты. — Просто высший класс.
Арион заржал.
— Он говорит, что проголодался, — перевел Перси. — Неудивительно. Он сжег около шести миллионов калорий.
Хейзел посмотрела на землю у себя под ногами и нахмурилась.
— Я тут не чувствую золота… Не волнуйся, Арион. Найду тебе что-нибудь. А ты тем временем попасись. Мы тебя найдем…
Конь умчался прочь, оставив после себя облако пара.
— Как ты думаешь, он вернется? — Хейзел посмотрела вслед жеребцу.
— Не знаю, — ответил Перси. — Он, кажется, немного того… опьянел.
Фрэнк почти надеялся, что конь не вернется. Он понимал: Хейзел огорчает перспектива больше не увидеть своего нового друга. Но Арион напугал его, и Фрэнк был абсолютно уверен, что конь это знает.
Хейзел и Перси принялись извлекать вещи из обломков колесницы. Спереди стояли какие-то припасы амазонок, и Элла взвизгнула от удовольствия, когда обнаружила коробку с книгами. Она схватила томик под названием «Птицы Северной Америки», взлетела на ближайшее дерево и начала с такой скоростью листать страницы, что Фрэнк засомневался — то ли гарпия читает, то ли рвет бумагу.
Фрэнк прислонился к дереву — голова у него кружилась. Он еще не пришел в себя после пережитого у амазонок: сначала ему досталось в холле, потом он сидел обезоруженный в клетке… и в довершение всего этот страдающий манией величия конь, назвавший его сосунком. Да, все это не очень способствует повышению самооценки.
И кроме того, его потрясло их совместное с Хейзел видение. Теперь Фрэнк стал еще ближе к ней. Он знал, что поступил правильно, отдав Хейзел деревяшку. Словно громадный камень свалился с его плеч.
С другой стороны, Фрэнк собственными глазами увидел Царство Мертвых. Он прочувствовал, что это такое: сидеть без дела целую вечность и сожалеть о своих ошибках. Фрэнк поглядел на судей в жутких золотых масках, выносящих приговор мертвецам, и осознал, что когда-нибудь и он предстанет перед ними. И может быть, очень скоро.
Фрэнк всегда мечтал после смерти встретиться с матерью. Но может быть, для полубогов это было невозможно. Хейзел провела в Полях асфоделей около семидесяти лет, но так и не встретила свою маму. Фрэнк надеялся, что они с матерью, в конечном счете, окажутся в Элизиуме. Но если туда не попала Хейзел (которая пожертвовала собой, чтобы остановить Гею, взяла на себя ответственность за поведение матери, чтобы та избежала наказания), то стоит ли надеяться ему? Фрэнк никогда не совершал ничего столь героического.