Сын Нептуна

Риордан Рик

— Ты имеешь в виду ту даму…

— …которая только что ушла отсюда. Да. Отреру, нашу первую царицу, дочь Ареса.

— Марса?

На лице Хиллы появилось кислое выражение.

— Нет, определенно Ареса. Отрера жила задолго до Рима, в те времена все полубоги были греками. К сожалению, наши воительницы предпочитают старину. Дети Ареса… они всегда самые жестокие.

— Предпочитают старину… — До Хейзел доходили слухи о греческих полубогах. Октавиан верил в их существование и считал, что они втайне готовят заговор против римлян.

Сама она в это не верила, даже когда в лагере появился Перси. Он вовсе не показался ей каким-то зловредным, злокозненным греком. — Ты хочешь сказать, что амазонки — помесь… гречанок и римлянок?

Хилла продолжала разглядывать шнурок — глиняные бусинки, жетон легионера на испытательном сроке. Она сняла со шнурка серебряное кольцо Рейны и надела себе на палец.

— В лагере Юпитера тебя этому, видимо, не учили. У богов разные лица. Марс — Арес, Плутон — Аид. Они бессмертные и склонны копить разные лики. Они греки, римляне, американцы — сочетание всех культур, на которые они оказывали влияние в течение многих тысяч лет. Ты это понимаешь?

— Н-не уверена. А все амазонки — полубоги?

Царица развела руками.

— В нас есть какая-то частица бессмертной крови, но многие мои воительницы — лишь потомки полубогов. Некоторые из них амазонки уже в очень многих поколениях. Другие — дети малых богов. Кинзи — та, которая привела вас ко мне, — дочь нимфы. Да… вот и она.

Девушка с каштановыми волосами подошла к царице и поклонилась.

— Пленники надежно заперты, — доложила Кинзи. — Но…

— Что? — спросила царица.

Кинзи проглотила слюну, словно у нее во рту появился дурной привкус.

— Отрера поставила своих людей их охранять. Прошу прощения, моя царица.

— Не имеет значения. — Хилла сжала губы. — Останься с нами, Кинзи. Мы как раз обсуждали… нашу ситуацию.

— Отрера, — задумчиво сказала Хейзел. — Гея воскресила ее, чтобы развязать между амазонками гражданскую войну.

Царица вздохнула.

— Если таков был ее план, то он действует. Отрера — легенда нашего народа. Она собирается вернуть себе трон и повести нас против римлян. Многие из моих сестер последуют за ней.

— Но не все, — проворчала Кинзи.

— Но ведь Отрера — дух! — сказала Хейзел. — Она даже не…

— …не имеет плоти? — Царица внимательно посмотрела на Хейзел. — Я много лет работала с волшебницей Цирцеей. Когда я вижу вернувшуюся душу — я могу ее узнать. Когда ты умерла, Хейзел, — в тысяча девятьсот двадцатом? Тридцатом?

— В девятьсот сорок втором. Но… но меня прислала не Гея. Я вернулась, чтобы остановить ее. Это моя вторая попытка.

— Вторая попытка… — Хилла посмотрела на ряд боевых погрузчиков, сейчас пустых. — Я знаю, что такое вторая попытка. Этот мальчишка, Перси Джексон, он уничтожил мою прежнюю жизнь. Ты бы меня не узнала, увидев в те времена. Я носила платья и пользовалась косметикой. Я была размалеванной секретаршей, отвратительной куклой Барби…

Кинзи

сложила три пальца над сердцем, как один из знаков вуду, которыми пользовалась мать Хейзел, чтобы отвратить дурной глаз.

— На острове Цирцеи я и Рейна были в безопасности, — продолжала царица. — Мы были дочерьми богини войны Беллоны. Я хотела оградить Рейну от всего этого насилия. А потом Перси Джексон выпустил пиратов. Они похитили нас, и нам с Рейной пришлось пройти хорошую школу, закалиться в боях. Мы обнаружили, что умеем обращаться с оружием. Последние четыре годы я жаждала убить Перси Джексона за все то, что выпало на нашу долю из-за него.

— Но Рейна стала претором в лагере Юпитера, — не согласилась Хейзел. — А ты — царицей амазонок. Может быть, такова была ваша судьба?

Хилла покрутила шнурок в руках.

— Кажется, мое царствование скоро заканчивается.

— Ты победишь! — уверенно заявила Кинзи.

— Как решат парки, — без особого энтузиазма отозвалась Хилла. — Понимаешь, Хейзел, Отрера вызвала меня на дуэль. Каждая амазонка имеет такое право. Сегодня в полночь мы будем сражаться за трон.

— Но… ты — хороший воин? — спросила Хейзел.

Хилла выдавила скупую улыбку.

— Да, хороший. Но Отрера — прародительница амазонок.

— Она гораздо старше тебя. Может быть, разучилась — ведь она столько лет была мертва…

— Надеюсь, ты права, Хейзел. Понимаешь, мы будем биться до смерти одной из нас…

Она сделала паузу, чтобы Хейзел осознала услышанное. Хейзел помнила, что сказал Финей в Портленде — он с помощью Геи кратчайшим путем вышел из Царства Мертвых. Она вспомнила, как пытались возродиться в Тибре горгоны…

— Даже если ты убьешь ее, — проговорила Хейзел, — она быстро вернется. Пока Танатос в цепях, она недолго будет оставаться мертвой.

— Именно, — кивнула Хилла. — Отрера уже сообщила нам, что она не может умереть. И потому, даже если я смогу победить ее сегодня, она просто вернется и бросит мне вызов завтра. Нет закона, который запрещал бы бросать вызов царице много раз. Она может потребовать, чтобы я каждую ночь сражалась с ней, пока я не упаду от изнеможения. Я не могу победить.

Хейзел посмотрела на трон. Она представила на нем Отреру в ее великолепных одеяниях, с серебристыми волосами, представила, как та отдает приказ своим амазонкам атаковать Рим. Она представила себе, как голос Геи заполняет эту пещеру.

— Должен быть какой-то способ… Разве у амазонок нет каких-то необычных способностей или чего-то такого?

— Не больше, чем у других полубогов. Мы можем умереть, как и любой смертный. Есть группа лучниц, которые следуют за богиней Артемидой. Их часто принимают за амазонок, но охотницы пренебрегли обществом мужчин в обмен на бесконечную жизнь. Мы, амазонки, предпочитаем жить полной жизнью. Мы любим, сражаемся, умираем.

— Я думала, вы ненавидите мужчин.

Хилла и Кинзи рассмеялись.