Сын крестного отца
Шрифт:
— Ну и пусть бежит, — удивила я Смирнова своим спокойствием. — Без денег и телефона он будет долго бежать, это раз. А во-вторых, пусть Сизый пребывает в счастливом неведении относительно твоих планов на будущее. Пусть думает, что ты готовишь открыть военные действия против него.
— Он начнет искать меня.
— Он уже тебя ищет. Только если раньше он был уверен, что ты свалить из страны хочешь, то теперь решит, что побег ты не готовишь, даже наоборот, рассчитываешь плотно осесть в Тарасове, и искать тебя на вокзалах и в аэропорту не будут.
— Бред какой-то, —
Треск ломающихся веток привлек наше внимание. Гарик, улучив момент, совершил побег с места событий и устремился в глубь леса.
— Стой, стрелять буду! — крикнул ему вдогонку Смирнов, не доставая даже оружия из кармана.
— Пусть побегает, ему полезно.
Мы с Леонидом посмеялись и пошли к машине.
В квартире мы оказались в начале седьмого утра. Наш путь домой проходил по объездным дорогам и узким городским улочкам. Смирнов всю дорогу спал. Лишь изредка, когда его тяжелая голова заваливалась набок и билась в дверцу машины, он вскидывал ее, оглядывался по сторонам и снова проваливался в сон, не говоря ни слова. Перед подъездом я растолкала его и потащила наверх. Едва мы переступили порог квартиры, он, минуя ванную, направился в свою комнату и грохнулся на кровать.
— Извини, я должен поспать, — последнее, что он успел сказать до того, как сон окончательно вырубил его сознание.
Я же не стала пренебрегать походом в ванную и минут десять простояла под прохладным освежающим душем. Вторым лекарством от усталости для меня был кофе. К сожалению, о моем любимом натуральном кофе, который готовит для меня тетушка Мила, можно было только мечтать. В квартире, которую мы вынужденно снимаем, самая большая роскошь — растворимый, им я и побаловала себя в столь ранний час.
Поздний двухчасовой сон окончательно поставил меня на ноги, и в девять утра я была уже как огурчик. Смирнов лежал на кровати в той же позе, уткнувшись носом в подушку, у него не было сил даже пошевелиться. Я врубила телевизор и сразу переключила его на местный, тарасовский канал, желая послушать свежие новости. Мрачный, напряженный ведущий программы новостей сухо поприветствовал телезрителей и сразу перешел к главным событиям минувших суток.
— Сегодня было совершено дерзкое покушение на депутата областной думы, господина Масленникова Александра Петровича. — После этих слов я даже закашлялась, но то, что я услышала потом, заставило меня рассмеяться в голос. — Случилось это поздней ночью, когда депутат обсуждал с коллегами по партии детали готовящегося в правительстве законопроекта о минимальной почасовой оплате труда. Неофициальная встреча проходила в частном ресторане, принадлежащем одному из партийцев, коллеге Масленникова.
— Я не понял. — Смирнов, разбуженный моим смехом, начал ворочаться в кровати. Он с трудом оторвал голову от подушки и посмотрел в экран телевизора. — Тот бордель с сауной они называют частным рестораном?
— Ну да, — усмехнулась я. — А то обрюзгшее голое тело, свернувшееся калачиком на диване, они называют депутатом Масленниковым.
— К счастью, депутат Масленников и его коллеги не
— О, как они приумножили наши силы, — усмехнулся Леонид. Он уже нашел в себе силы подняться с кровати.
— По данному факту прокуратурой города возбуждено уголовное дело. Ведется следствие, — закончил ведущий, и его напряженную физиономию на экране сменила фотография улыбающегося депутата Масленникова.
— Ну вот, теперь и прокуратура нас искать будет. Чудненько, — сказал Смирнов хриплым от сна голосом и поплелся в ванную. — Долго я проспал? — крикнул он мне уже оттуда.
— Часа два с половиной, — ответила я.
— Тогда понятно, почему я такой помятый и невыспавшийся.
Сообщение о ночном происшествии сменилось скучными новостями о мошенничествах в торговле, о происшествиях на дорогах. Вскоре на экране замелькала разноцветная реклама.
— Про Кошкино ничего не говорили? — снова заорал из ванной Смирнов.
— Нет, — ответила я ему.
— Тебе ванная не нужна? — Леонид вошел в комнату, вытирая лицо полотенцем. — А то я поваляться в горячей водичке хочу.
— Поваляйся, — кивнула я, и он удалился.
Ванные процедуры Смирнова несколько затянулись. В его отсутствие мне позвонил Антон Баранов и сообщил радостную новость.
— Документы для твоего друга готовы.
— А билеты?
— Билеты тоже. Вылет рейсом VN 241 завтра, в два часа дня. Конечный пункт назначения Зальцбург.
— Спасибо, Антошка.
— Готовьте ваши денежки, — радостно сказал он. — Сегодня вечером жду тебя.
— До вечера.
Когда Леонид, посвежевший и радостный, вышел из ванной, я с ужасом посмотрела на его отекшее лицо.
— Мда, ты совсем не похож на свою фотографию в паспорте. Надо снять отек, а то таможенники не пропустят тебя с такой физиономией. — Я подошла к холодильнику, чтобы набрать льда.
— Мне тоже показалось, что нос несколько затерялся среди моих пухлых щечек, — смеялся Смирнов, усаживаясь за стол. — А что там, кстати, с документами? Скоро будут готовы?
— Уже готовы. Сегодня вечером мы должны забрать их у Антона.
— Куда я полечу?
— Туда, куда и планировал. В Австрию, в Зальцбург. Вылет завтра, в два часа дня.
— Зальцбург — это хорошо, — как-то грустно отреагировал Смирнов.
— Вот, — я протянула ему добытый из морозилки лед, — приложи к носу.
Смирнов послушно уткнулся раненым носом в горстку льда и притих.
— Ты что, уже не хочешь уезжать? — поинтересовалась я.
— Да нет, хочу, — ответил он неуверенно. — И я все больше утверждаюсь во мнении, что мне надо уехать. Так будет лучше для всех.
— Для кого, например?
— Для меня, для Вероники.
— Леонид, нам нужны деньги, чтобы отдать долг за документы, — выдержав короткую паузу, я вернулась к болезненному вопросу.