Сын империи. Чароплет. Том 2
Шрифт:
Спустя несколько минут мы с Желой остались вдвоём.
— Твой огонь стал значительно сильнее, — заметила она, приземлившись на небольшую площадку, рядом со спуском с горы.
Я последовал её примеру.
— Согласен, эффективность выросла в разы, — ответил я и спросил: — Они шли за тобой?
— Скорее всего, — кивнула Жела. — Они выслеживают всех сильных огнелюдов, которые не ушли в услужение к Маре.
— Думаешь твои сородичи согласятся отправиться в Святой лес?
— У них нет выбора, — качнула она
Ощущение усталости внезапно навалилось, как гора на плечи, а веки настойчиво начали слипаться.
— Я тут посижу, — я присел прямо где стоял и, опершись о каменную стену, мгновенно уснул.
Всё-таки это не дело вот так вырубаться сразу же после перерасхода энергии. Надо бы с этим что-то сделать.
В роскошном особняке в престижном коттеджном посёлке в часе езды от столицы играла тихая музыка. Если бы её услышал Алексей, то узнал бы в ней «Времена года» Вивальди, но в этом мире её написал другой человек, который не отозвался бы в памяти землянина.
На обтянутом чёрной коже диване лежала полуобнажённая красавица и ела крупные виноградные ягоды цвета крови. От постоянных потоков волшебной силы, что испускало её тело, чёрные волосы немного шевелились, словно живые змеи.
В дверь тихонько поскреблись. Но хозяйка особняка, что по роскоши, порой совсем неуместной, больше напоминал дворец с его повсеместной позолотой, громадными люстрами, мозаиками и тому подобными излишествами, осталась лежать.
— Входи, — раздался её бархатный и властный голос.
Дверь тихо отворилась, все слуги знали, что хозяйка не любила, когда её отвлекали, особенно по мелочам, а потому старались вести себя максимально кротко в таких ситуациях, как сейчас.
— Говори! — она даже не взглянула на вошедшего низкорослого зеленокожего гоблина с длинными ушами.
— Гошпажа, — упал он ниц, уперевшись лбом в красивый мрамор пола. — Ваши шождания выбралишь на охоту шегодня. В Великошибирске, Кемерове и Чшентральноалтайске. Людишки шправились с угрошой, понешя потери лишь шреди мирного нашеления.
— Всё прошло гладко? — женщина по-прежнему не смотрела на слугу, который по факту являлся её рабом, как и многие иные, кто раньше не хотел присоединяться к её растущей империи, цепляясь за свою мнимую свободу. Идиоты не понимали, что однажды люди их всех посадят на цепь, и никакая магия не спасёт.
Да и можно ли считать волшбу прерогативой потомков богов и зверей? Тот же император обладает просто запредельной мощью и неизвестным числом аспектов, и похожие монстры среди людей живут по всему миру. Долго живут и многое умеют, что тоже немаловажно.
Поэтому кто бы что бы ни говорил, она единственная видела картину целиком и не собиралась проигрывать в будущей схватке за влияние, а значит и ресурсы,
— Одна иш ваших шожданий при появлении в Великошибиршке отложила яйцша, пошле чшего уштроила погром и, получшив отпор от шлучайно окашавшегося рядом одарённого, шбежала обратно в портал.
— Что с яйцами? — у женщины дёрнулась щека.
— Их шабрали, гошпоша, — жалобно пропищал гоблин.
— Понятно, — обманчиво спокойно произнесла она. — А что за одарённый?
— Ешть опишание внешношти только, — чуть бодрее поспешил сообщить гоблин, радуясь про себя смене темы. — Говорят он погиб, когда его шатянуло вмеште с вашим шожданием в портал. Белые волошы, ярко шиние глаша, вышокий, рошлый, не штарше двадцшати лет отроду.
Женщина дёрнулась, как от удара током, и подскочила. Её белоснежная полупрозрачная шёлковая накидка обнажила великолепную фигуру, но всякий, у кого ещё не выветрился и не расстроился от душевных болезней ум, никогда бы не посчитал обнажённую красавицу вожделенной. Ее глаза, наполненные тьмой и ужасом, сверкали, поглощая свет тусклых свечей, что до этого создавали интимную обстановку, а теперь превратились в оружие устрашения.
Гоблин жалобно заскулил, не рискуя что-либо сказать своей госпоже.
Она вытянула руку и взглянула на недавно отросшую кисть, которую несколько дней назад отсек один наглый потомок макаки.
Вокруг с каждым мгновением становилось всё холоднее, а жалобный писк гоблина тише. В какой-то момент в дверь вновь заскреблись.
— Кто?! — инфернальным голосом рявкнула женщина, и резные позолоченные двери покрылись инеем и паутиной мелких трещин.
— Госпожа, — послышался равнодушный голос Кикимора, — к вам козлоногий Иван, от Безымянного.
Женщина огляделась в поисках своей одежды и с неудовольствием заметила насмерть окоченевшего гоблина. Подойдя к нему, она сморщила носик и слегка пнула труп.
Первые мгновения ничего не происходило, а потом до этого не подававшее признаков жизни тело дёрнулось, и глаза, покрытые белой пеленой смерти, раскрылись.
— Отправляйся в полк мертвецов, — скомандовала она, накинув на своё тело ничего не скрывающую ткань.
Зомби неловко встал, словно привыкал к новому телу, и медленно побрёл на выход, с каждой секундой шагая увереннее, пока и вовсе не перешёл на бег.
Когда немёртвый гоблин вышел, Мара кивнула Кикимору, чтобы тот впустил гостя.
В зал вошёл высокий человек с головой козла и копытами вместо ступней. На нем была плотная куртка, что скрывала густую белую шерсть, и коричневые штаны, служившие той же цели. Но несмотря на внешность, она знала, её гость человек и это неизменно, а потому очевидно, что козлоногий тайно мечтал однажды вновь обрести прежний облик. Она это знала, поскольку дважды спала с этим существом, и он много чего ей рассказывал.