Сын графа Монте-Кристо
Шрифт:
— Скажи твои условия,— тихо произнес Бенедетто.
— Отдай мне четверть из миллиона, которого ты добиваешься, и мы будем квиты.
Корсиканец с ужасом посмотрел на аббата.
— Откуда ты знаешь? — пробормотал он.
— Что ты имеешь в виду миллион? Да из твоих слов. 24-го февраля и «миллион» — суть, альфа и омега твоих помышлений — ты и во сне беспрестанно повторяешь эти слова. Ты хочешь быть свободным 24-го числа, чтобы украсть эти деньги. Укради их, но отдай мою
— И ты требуешь?…— прошептал корсиканец.
— Только четверть суммы, хотя я мог бы рассчитывать и на половину. Но я не корыстолюбив.
— Как же ты устроишь наше бегство? — поинтересовался Бенедетто после минутного молчания.
— Это уж мое дело: у меня есть помощник, на которого я могу вполне положиться!
— Помощник? Как же это может быть?
— Поклянись дать мне четвертую часть твоего миллиона, и я покажу его тебе.
Бенедетто поклялся, Ансельмо свистнул, и когда на этот свист прибежала его крыса, он торжественно указал на нее:
— Вот наш спаситель: маленький Царь Грызунов освободит нас.
13. Мертвая воскресла
Доктор Давоньи сидел в кабинете, просматривая рапорты из своей больницы, когда слуга доложил о каком-то молодом человеке, непременно желавшем видеть его.
— Ведь вы знаете, Жан, что я не люблю принимать посетителей так поздно,— с неудовольствием заметил врач.
— Но этот господин велел передать вам карточку, сказав, что господин доктор наверняка примет его.
Доктор взглянул на карточку и, увидев имя Максимилиана Морреля, быстро вскочил, немедленно приказав проводить гостя в его кабинет. Давоньи видел молодого Морреля только однажды — перед трупом Валентины де Вильфор, и теперь, встретившись на пороге комнаты, оба разом вспомнили печальные обстоятельства их первого знакомства и, тронутые этим, горячо пожали друг другу руки.
— Доктор,— торжественно начал Максимилиан,— я прихожу к вам не как к врачу, а как к другу семейства де Вильфоров.
Давоньи поклонился, и Моррель продолжал дальше:
— Осмелюсь я спросить, как здоровье господина де Вильфора?
— Положение его безнадежно,— грустно ответил врач.— Сиделка сообщила мне, что он снова в полном рассудке, но я боюсь, что это улучшение — предвестник близкого конца. Он попросил пригласить к нему государственного прокурора, которому он имеет сообщить нечто весьма важное, и когда я не согласился на это, он настойчиво потребовал: «Давоньи, мне нельзя терять времени — моя смерть уже не за горами!»
— Так надо спешить,— пробормотал Моррель чуть слышно и громче добавил: — Господин доктор, повредит
— Это зависит от того, какого рода это потрясение,— сдержанно ответил Давоньи.— Для Вильфора не может быть радостных волнений, а печальные новости ему лучше не сообщать.
— Но дело идет о большой радости, соединенной в то же время, может быть, с испугом.
— Вы говорите загадками, г-н Моррель.
— Я вам объясню все: Валентина де Вильфор жива!
Старый доктор зашатался и упал бы, если бы Максимилиан вовремя не поддержал его. Горячие слезы потекли, по щекам Давоньи, и, всхлипывая, он спросил:
— И это не сон? Валентина жива?
— Она жива и сгорает от желания пожать руку старому другу, — ответил Максимилиан, а затем рассказал жадно слушавшему врачу, каким чудесным способом Валентина избежала смерти. Он подробно описал, как Монте-Кристо сделал безвредным отравленный напиток, приготовленный для Валентины ее мачехой, и как он самого Максимилиана спас от самоубийства.
— Но кто же собственно этот граф Монте-Кристо?
– спросил старик, когда Максимилиан окончил свое повествование.
— Господин доктор,— ответил Моррель,— я сказал вам все, что мог. Кто и что такое граф Монте-Кристо— я объяснить не смею: он лишь выполняет свое предназначение, наказывая одних и награждая других. Я и сам часто готов был признать его за богоподобное существо. Его окружает тайна, открыть которую может он один, а я лишь могу вас уверить, что он благороднейший человек!
— Где теперь Валентина? — спросил Давоньи после короткого молчания.
— Со времени падения дома де Вильфоров Валентина жила близ Марселя в небольшом поместье своего деда Нуартье.
— Так вот почему Нуартье так внезапно исчез из Парижа! — живо перебил Давоньи молодого человека.
— Да, граф Монте-Кристо уведомил его, парализованного, но способного ясно мыслить, что Валентина жива и нуждается в его покровительстве. Господин Нуартье немедленно сделал все нужные распоряжения, и они все время жили вместе в Оллейоле, что близ Марселя, пока пять дней тому назад…
— Что случилось? — с беспокойством спросил старый доктор.
— Она получила вот эту записку. Прошу вас, прочтите и скажите ваше мнение об этом.
И Моррель передал старику следующее послание:
«Валентина! В Париже, в доме доктора Давоньи умирающий ждет от вас утешения! Если вы хотите застать в живых вашего отца, поспешите к нему. М.К.»
— Без сомнения, эта записка от графа Монте-Кристо.— сказал Давоньи.— И подпись говорит об этом.
— И мы думаем так же,— подтвердил Моррель.