Сын графа Монте-Кристо
Шрифт:
Конверт был из толстой серой бумаги и запечатан только одной облаткой. Неужели действительно невозможно открыть его?! Прежде чем Бенедетто успел решить этот вопрос, ключ в замке повернулся, дверь за решеткой, куда впускали посетителей, медленно растворилась, и темная фигура нерешительно остановилась у порога. Дверь захлопнулась. Бенедетто не шевелился, и при свете вспыхнувшей ярче лампы увидел женщину.
Слабый стон пронесся по комнате, и посетительница вымолвила тихо
— Милостивый государь!
— Кто вы и что вам от меня нужно? — грубо спросил Бенедетто.
— О, Боже! — снова раздался голос, полный слез, и Бенедетто был невольно тронут.
— Вы боитесь меня, что ли? — насмешливо спросил он.— Ну, так успокойтесь: я вам не сделаю ничего плохого.
— Я не боюсь,— был тихий ответ.
— Так подойдите ближе к свету и дайте посмотреть на вас.
— Но вы меня не знаете…
— Так зачем же вы пришли сюда?
— Потому что… потому что некто, принимающий в вас участие, прислал меня сюда.
— Неужели есть люди, интересующиеся мною?
— Разве вы этого не знаете? Ведь вам дали некоторые советы, точное исполнение которых спасло вам жизнь.
— Спасло? Гм… Не вы ли прислали мне записку?
— Да, я.
— Значит, вы сорокалетняя дама, заплатившая луидор за доставку письма?
— Откуда вы знаете эти подробности? — спросила пораженная посетительница, отходя в дальний угол комнаты.
— У меня есть друзья… Действуете ли вы по собственному побуждению или вы только посредница, милое дитя мое? — с наглым смехом спросил Бенедетто.
— Я только посредница,— быстро ответила она.— Меня послала сюда женщина, которой вы никогда не видели.
— Как ее зовут?
— Этого я сказать не смею, но могу лишь сообщить вам, кто она и почему спасла вас от эшафота.
— Еще вопрос: она богата?
— Она была богата. Но, увы, скоро у нее ничего больше не останется!
— В таком случае я вовсе не хочу знать ее!
— Бенедетто, выслушайте меня! В тот страшный день, когда вы услыхали свой приговор, вы говорили, что прощаете вашего отца и вашу… вашу мать, не так ли?
— А, так вы моя мать? — вскричал он, хватаясь за решетку, разделявшую их.
— Нет, нет, клянусь вам!
— Тем лучше: значит, я могу говорить с вами откровенно! Вы знаете мою мать: скажите ей, что каторжник, имеющий несчастье быть ее сыном, не простит ей этого никогда-никогда.
— Бенедетто!
— Но вы ведь не моя мать: вас не может волновать, если я высказываю то, что лежит у меня на сердце! Так слушайте же хорошенько — если мою мать интересует мой ответ, передайте ей его! Вероятно, она великосветская дама, нарушившая супружескую верность, ставшая
Конвульсивные рыдания женщины заставили Бенедетто остановиться. Он насмешливо посмотрел сквозь решетку и спросил:
— Зачем же вы плачете, если вы не моя мать?
Дама сдержала рыдания, и корсиканец добавил:
— Нарушение верности супругу со всеми последствиями довело женщину до безумия. Чтобы спасти свою честь — как будто у подобных людей есть честь — она решила убить свое дитя!
— Нет, о нет! Она не сделала этого! — простонала женщина, падая на колени перед решеткой.— Клянусь богом, она была неповинна в этом ужасном преступлении!
— Но, во всяком случае, она допустила, чтобы подлый трус Вильфор взял ребенка и, выдав его за мертвого, унес и заживо зарыл в саду.
— Да, это так!
— Почему же вы знаете это? Ведь вы не моя мать? Говорите, что хотите, я не верю этой басне и ненавижу женщину, желавшую моей смерти!
— Остановитесь, сжальтесь, замолчите!
— Нет, я не хочу молчать! — с бешенством вскричал Бенедетто.— Я хочу высказать все, что чувствую! Моя мать повергла меня в бездну проклятий! Дитя, без покровительства и поддержки, сделалось фальшивомонетчиком, вором, убийцей, и вместо того, чтобы заботиться о его судьбе, презренная навсегда покинула его!
— Бенедетто, ваша мать не знала о вас!
— Ложь, отвратительная ложь! Она боялась запятнать свою честь, и я не только ненавижу ее — этого мало! Я проклинаю ее!
Пощадите, пощадите! Не проклинайте!
Бенедетто мрачно посмотрел на несчастную, со стоном упавшую на пол, и вдруг спросил изменившимся голосом:
— Зачем же вы просите пощады, если вы не моя мать?
Женщина все еще рыдала. Бенедетто пожал плечами:
— Перестаньте же, мать, на этом свете каждый должен заботиться о себе! Я вас стеснял, и вы постарались избавиться от меня. В подобных обстоятельствах я поступил бы точно так же!
Женщина вздрогнула… Бенедетто непринужденно пробормотал:
— Обсудим наше положение. Вы богаты, вы моя мать — и вас мучат угрызения совести. Вы не находили себе покоя, пока не спасли меня от казни — и это удалось вам. Но как же я вырвусь отсюда?
— Это невозможно! — решительно ответила посетительница.
— Невозможно? Такого слова нет в моем лексиконе. Итак, вы — моя мать, вы раскаиваетесь и обладаете богатством.
— Нет, у вашей матери нет ничего, она теперь бедна!