Сын батрака
Шрифт:
Эрна уже вовсю работала на стройке. Франц попросил ее переодеться, так как будет гость. Эрна сперва не соглашалась, но потом ей даже понравилось — хоть разок посидеть тут, ничего не делая.
— А что, если бы я на воскресенье позвал своих товарищей? — спросил Франц. — Пока хорошая погода. Тут на досках можно неплохо посидеть.
— Их же угощать придется, — сказала Эрна.
Франц признал ее правоту. Хочешь не хочешь, а несколько литров вина пришлось бы поставить. В их нынешнем положении и это было бы непростительным легкомыслием.
— На будущий год, — проговорила Эрна, —
— Может быть, — ответил он.
Они уже издалека заметили автобус, ехавший по проселку. Хайниш не оставил свою тяжелую машину на дороге, а вкатил прямо на участок.
«А он забавный мужик», — подумал Франц и представил себе, как Хайниш, ухмыляясь, вылезет из автобуса. Но его ждало разочарование. Хайниш выглядел смущенным, даже когда Эрна приветливо с ним поздоровалась.
Сначала они показали ему уже почти готовый подвал. Хайниш захотел взглянуть на подвал изнутри, и они спустили туда лестницу. Эрна осталась наверху.
— Давай не будем разводить канитель, — тихонько сказал Хайниш. — Как ты допер, что я вожу со стройки цемент?
Франц онемел.
— Ладно, плевать, — продолжал Хайниш. — А кроме тебя, кто-нибудь знает?
Тут уже Францу кое-что уяснилось. Он покачал головой.
— Тогда порядок, — сказал шофер и перевел дух. — Если будешь помалкивать, можешь вступить в долю.
— Что ж, — согласился Франц. — Хорошо.
Хайниш был доволен. Они вылезли из подвала и сразу же пошли к автобусу. В багажнике лежало шесть мешков цемента.
— Пополам, — сказал Хайниш, — и в будущем тоже.
Франц вытащил три мешка и отнес в сарайчик. Уезжая, Хайниш еще раз помахал из окна.
Францу трудно было объяснить все это Эрне, сначала он должен был объяснить это самому себе.
«Так вот почему, — вспомнил он, — Хайниш помалкивал, когда я в автобусе заговорил о цементе».
Очевидно, Хайниш уже годами воровал стройматериалы, и потому Францу это показалось вполне безопасным. Эрна, конечно же, не могла его в этом разубедить. Не удалось ей удержать его и от участия в кражах.
Вскоре слушок о воровстве Хайниша затих, и Франц на венской стройке стал добывать все, что считал нужным. Он даже перестал договариваться со своим сообщником. Поскольку Хайниш не только перевозил краденое, а всегда еще забирал половину себе, он, так же как и Франц, по уши увяз в этом деле. Правда, Хайниш постоянно призывал Франца быть поосторожнее. Но если Франц видел что-то очень ему нужное, он никогда не мог удержаться и не взять.
— Кто знает, — говорил он, — может, в другой раз не удастся.
Хайнишу это было уже не по вкусу. Страх начал одолевать его.
Глава двадцать первая
«Силосный проект» утвержден
К тем, кто радовался, что этим летом так и не наступила настоящая жара, относилось и руководство акционерного общества «Окружное строительство». Пять директоров — Секанина, Хольтер, Шёллер, Марх и Фрайбергер — в середине июня, то есть вскоре после аферы с листовками, собрались на так называемое
Менеджеры потому назвали свое рабочее заседание «кризисным», что в строительном деле все ощутимее становились экономические трудности. И не удивительно, что уже приходилось считаться с наступлением кризиса в строительстве, как это было в Западной Германии. А потом выяснилось, что в Австрии промышленность вообще, и прежде всего промышленность, производящая товары широкого потребления, еще более уязвима, нежели строительное хозяйство.
Во всяком случае, так виделась ситуация менеджерам «Окружного строительства». А для них под понятие «строительное хозяйство» фирмы подпадали лишь по градации их концерна. Тот факт, что за первую половину 1975 года разорилось больше мелких и средних строительных предприятий, чем за последние десять лет, директоров «Окружного строительства» не волновал. Напротив, эти банкротства даже были им на руку: они могли увеличить товарность производства и, что было еще важнее в данный момент, на основании мелких банкротств могли доказать бедственное положение строительного хозяйства в целом.
В этом, конечно, было заинтересовано не только «Окружное строительство», но и другие крупные концерны. Ибо представить правительству подобные доказательства было делом очень многообещающим. А правительство сейчас, перед выборами, в заботе о связях с «хозяйствами», конечно же, не поскупится.
Пятеро директоров «Окружного строительства» считали, что надо бы в последние недели перед выборами вытянуть дополнительные ассигнования. Из-за этого стоило отложить отпуск.
Доктор Секанина назвал нынешний кризис трамплином для новой конъюнктуры. Боязнь инвестиций в последнее время породила спрос, вызванный отставанием производства в строительном секторе.
Менеджеры наметили на это лето кое-какие мероприятия. «Все мы одной веревочкой связаны», — повторялось снова и снова. Это настроение подогревалось еще и тем, что обычно они никогда летом не занимались делами, а разъезжались на отдых. Зато они расширили свои личные контакты, которые до сих пор были строго деловыми. Если уж им приходится все лето работать вместе, то почему бы вечерами вместе не поразвлечься. И они встречались то в баре, то в ресторане, но чаще всего у Хольтера. Здесь, в саду, за стаканчиком молодого вина они были в своем кругу, а вина этого можно выпить сколько угодно.
Жены менеджеров тоже, разумеется, бывали на этих встречах. Их даже не надо было заставлять. Наоборот, они приезжали с удовольствием. Раньше все было иначе, но за последнее время Хольтер всех к себе расположил.
Секанина позаботился, чтобы его критика легкомысленной кадровой политики Хольтера не осталась погребенной в четырех стенах. Да Хольтер и сам не пытался скрывать свою ошибку. Это привело к неожиданным результатам: Хольтер, которого все считали тщеславным индивидуалистом, постоянно подозревали в том, что он хочет возвыситься над другими, теперь прослыл человеком, взявшимся за ум.