Сын батрака

Шаранг Михаэль

— Все? — спросил Франц.

— Все, — подтвердил Винтерляйтнер и произнес это вовсе не враждебно. — Значит, это для вас, помимо ребенка, женитьбы, переселения, еще один сюрприз.

— Нет, — отвечал Франц и вынужденно усмехнулся.

Казалось, разом решались все проблемы.

— Только вот насчет переселения, — сказал Винтерляйтнер немного погодя, — мы могли бы предложить вам кое-что получше.

— Я тоже так думаю, — серьезно сказала фрау Вурглавец.

А ее муж спросил, повернувшись к Францу:

— Ты небось забыл про участок?

— Почему?

— Ну

а зачем же ты хочешь уехать отсюда? — сказала мать.

Теперь он понял. Они хотят воспользоваться этим участком как предлогом, чтобы удержать его и Эрну в деревне.

— А что мне с ним делать, с этим участком? — проговорил он. — Разбить на нем палатку для жены и ребенка?

— Не болтай глупостей, — возразила мать, — конечно, надо строиться! Ни о чем другом и речи быть не может!

Франц не мог все это принять всерьез.

— Да-да, — согласился он, — мы с Эрной как раз сегодня говорили, что, когда накопим достаточно денег, построим себе там бунгало. — И добавил: — Если до тех пор вообще он будет, этот участок.

Мать хлопнула ладонью по столу.

— Что значит «до тех пор»! С этим участком уже все на мази. У нас есть вся сумма, до последнего гроша.

Франц хоть и удивился, но с толку это его не сбило.

— Тем лучше, — произнес он, — выходит, я смогу уже сейчас начать строить бунгало.

— Слушай, Франц, — сказала Эрна, толкнув его ногой, — ты понимаешь, что это значит? Мы должны строиться здесь, а не переезжать в Вену. Не так уж это плохо!

«Они уже успели переубедить Эрну, — подумал Франц, — но со мной этот номер не пройдет».

Он поднялся с дивана.

— Ах так, — проговорил он, — строиться. А кто должен строить? И на какие деньги? Я этого не буду делать ни при каких обстоятельствах. Я не желаю после восьмичасового рабочего дня вкалывать еще на одной стройке, у себя дома!

Винтерляйтнер попытался успокоить будущего зятя. Он повторил — а фрау Вурглавец ему поддакивала — то, о чем уже говорил Эрне: как трудно в Вене найти квартиру, как много за нее надо платить, как дорого стоит жизнь в городе, к тому же в Вене некому будет присмотреть за ребенком и Эрна не сможет пойти работать, а на одну зарплату они в городе не проживут; короче говоря, в Вене у них будут уходить большие деньги, и ни на что, потому гораздо разумнее построить здесь домик, и он, Винтерляйтнер, на первых порах окажет им финансовую поддержку в строительстве дома.

Франц взял со стола последний кусочек кекса, Эрна придвинулась к нему поближе и положила руку ему на плечо. Она казалась очень довольной. Он, в общем-то, тоже был доволен, все-таки с Эрной ничего серьезного не стряслось, и встреча с ее отцом тоже проходит мирно. Но все это еще не было для него основанием отказаться от своих планов.

— А как же Вена? — спросил он Эрну.

Она смущенно отвела глаза.

— Опять тебе все сразу подавай! — резко сказала мать.

— Нет! — заявил Франц. —

Я только хочу жить в Вене! А своим участком можете хоть подавиться!

Его отцу эта грубость была всего обиднее.

— Скажи-ка честно, — обратился он к сыну. — Тебе что, не нужен этот участок?

Франц задумался.

— Вообще-то я не прочь, — сказал он, ибо не мог сказать ничего другого, чтобы не обидеть отца вторично.

— Вот это было бы прекрасно! — заметила мать.

Тут снова вмешался Винтерляйтнер:

— Подождите, вы еще узнаете, что такое большой город! И тогда порадуетесь, что вам не надо там жить!

— Это мама! — закричала Эрна, указывая в окно.

Винтерляйтнер еще ни словом не обмолвился, что на улице его ждет жена. И стал поспешно придумывать объяснение.

Но Франц уже открыл дверь и пригласил фрау Винтерляйтнер войти. А сам воспользовался случаем и улизнул на двор, так как не хотел снова выслушивать ту же канитель.

Перед хозяйским домом стояли и спорили Зепп и доктор. Франц предпочитал после истории с Хёльблингом не попадаться на глаза доктору. Поэтому он пошел к сараю, чтобы задами выбраться на проселок. Но врач заметил его, прежде чем Франц успел скрыться за сараем.

— Эй, ты! Где твоя раненая? — крикнул доктор Зеебергер через весь двор.

Ничего не попишешь, Францу пришлось подойти к нему и сказать, что рана оказалась пустяковой и его невесте уже лучше.

— Что за невеста? — спросил врач.

— Ну, Эрна.

— Винтерляйтнер? — продолжал расспрашивать врач.

— Да, кто же еще, — сказал Франц, как будто само собой разумелось, что сын батрака женится на дочери секретаря общины.

— Ты, видно, думаешь, что у меня время ворованное, — напустился на него доктор Зеебергер.

— Но она ведь была без сознания, — оправдывался Франц, — а я же не знал, что это несерьезно. — Он не мог удержаться и не добавить: — Если бы случилось что-то серьезное, то уж теперь было бы поздно.

— Если б ты не прибил Хёльблинга, мне не пришлось бы везти его в госпиталь и я давно уже был бы здесь.

— Прибил? Подрядчика? — спросил молодой хозяин, стоявший рядом с доктором.

— Он правда в госпитале? — удивился Франц. Мысль, что Хёльблинг действительно пострадал, здорово его испугала.

— Да-да, мой дорогой, — заверил его доктор Зеебергер. — И это не останется без последствий, будет суд.

Франц побледнел.

— Во всяком случае, спасибо, что пришли, — сказал он и ушел.

Зепп Хаутцингер с удовольствием узнал бы еще подробности, особенно если Францу грозит суд, но у него был более важный разговор с доктором Зеебергером. И потому он попытался оттеснить доктора к дому.

— В чем дело? В чем дело? — сердито говорил тот, когда Зепп стал подталкивать его.

— Туда, ко мне в комнату, прошу покорно, — сказал молодой хозяин и ввел доктора в маленькую, довольно уютно обставленную комнату, служившую Зеппу одновременно спальней и гостиной.