Сын батрака
Шрифт:
Своссиль сразу же заказал несколько литров вина, чтобы воодушевить остальных. А потом, надеялся он, ему удастся мало-помалу настропалить их и вместе с ними кинуться на Бетрая.
Однако тут он ошибся: чем больше они пили, тем меньше у них было охоты затевать драку. Они даже подтрунивали над Своссилем, что он, мол, еще во дворе говорил про какого-то опасного типа, который на деле оказался довольно тщедушным пареньком.
Эрна и Франц уже настолько смирились с новой ситуацией, что Франц мог наконец сообщить и свою новость. Он рассказал о разговоре
За разговором Франц выпил свое пиво, а Эрна — вермут. Потом они невольно взялись за вино. Допили они его как раз, когда высчитали, сколько Франц будет получать теперь, когда ему повысили почасовую оплату, и сколько можно из этих денег отложить.
Едва графин опустел, Мария поставила на стол еще один, полный.
Тут только оба сообразили, что выпили вино Бетрая, а так как настроение у них улучшилось, они не отказались и от второго графина. Налили себе по полному бокалу и подняли их за здоровье незнакомца.
А вскоре и сам Бетрай подсел к ним. Они обрадовались возможности отвлечься, так как по горло были сыты своими проблемами.
Бетраю это пришлось весьма кстати. Он давно уже собирался поговорить с Францем и перевербовать его для своей фирмы. Если то, что Мерль рассказывал о Вурглавеце, соответствует истине, значит, Франц именно тот человек, которого поручили отыскать Бетраю: молодой и умелый каменщик.
У Бетрая была еще одна причина подсесть за столик к Францу и Эрне: в присутствии Своссиля и его дружков так он чувствовал себя увереннее.
Франц предложил немедленно отпраздновать помолвку. Он объяснил Бетраю все обстоятельства, приведшие к этой помолвке. Франц считал, что человек, приславший два литра вина, имеет право на эту информацию.
Мария радовалась, что ее друг не сидит больше один, а услышав, что тут даже предполагается помолвка, она еще и от себя поставила литр вина.
Для Своссиля с компанией одного столика оказалось мало. Они составили два вместе, и к ним мало-помалу подсаживались еще гости. В неразберихе разговоров Своссиль снова и снова пытался навести речь на вербовщика, но тщетно.
И тут взял слово человек, который, видимо, недавно появился. Его никто раньше не приметил, во всяком случае в компании Своссиля.
Это был Зепп Хаутцингер.
Он сидел чуть поодаль ото всех и внимательно прислушивался к разговорам. А тут спросил, не страшновато ли Своссилю.
Зеппа вполне устраивало, что никто не заметил, как он вошел, никто, за исключением Марии, которая все время чувствовала, что Зепп преследует ее — с тех самых пор, как она порвала с ним. Хотя он был высокий, сильный и не заметить его было трудно, двигался он спокойно и даже застенчиво, стараясь всегда держаться на некотором расстоянии от других. И если к нему никто не обращался, говорил он тоже редко.
Поэтому вся компания очень удивилась, когда Зепп Хаутцингер спросил, не страшно ли им. Так как Зепп, открывший рот по собственной инициативе,
Но Своссиль вдруг увидел возможность все-таки найти серьезного партнера для осуществления своих планов. Так или иначе, но молчаливый Зепп Хаутцингер показался ему более подходящим и даже более сговорчивым, чем другие, которые к тому же здорово напились.
Зепп Хаутцингер не зря спросил, не страшно ли Своссилю. Он хорошо понял, о чем тот говорил.
Ему, Зеппу, это тоже было не безразлично. Но Своссилю об этом знать абсолютно незачем.
Глава девятая
Убийство у пруда
Вино развязало Францу язык, и он уже беседовал с Бетраем, как со старым знакомым. Вскоре вербовщик знал все новости: на каком месяце беременности Эрна, и что Франц только сегодня об этом узнал, и что подрядчик Хёльблинг пообещал ему прибавку.
История с прибавкой пришлась кстати, и Бетрай выложил свои карты на стол.
Он откровенно рассказал, чем занимается и что — помимо Марии — ищет в этих краях. Его удивило, что Эрна проявила больше интереса к его словам, чем Франц.
«Ну, эта здорово до денег охоча, — подумал Бетрай. — Так что заполучить Франца — плевое дело».
Однако мнение, составленное Бетраем об Эрне, было слишком поспешным. Она спросила, легко или трудно для человека вроде Франца получить работу в Вене, совсем из других соображений, нежели полагал Бетрай. Она хотела по окончании заочных коммерческих курсов как можно скорее уехать из Сент-Освальда. В Маттерсбург, в Эйзенштадт или даже в Вену. И Франц, конечно, тоже должен уехать.
«Да, — вспомнила она, — но возможно ли это теперь, когда я беременна?» И тут же перестала интересоваться Веной, что заметил не только Бетрай, но и Франц.
— Мне, — сказал Франц во время паузы, — работа далеко от дома вообще не подходит. Куда это годится, если у человека жена и ребенок, а он их видит только раз в неделю?
Бетрай поддакнул ему.
— Это и вправду бесчеловечно. И потом квартира в городе, за которую тоже надо платить. Правда, это моя профессия — посредничество по найму, но таких вещей я никому не предлагаю.
— Не понимаю, — удивился Франц, — почему же ты тогда ищешь людей у нас?
— Слушай, что ты вообще понимаешь! — сказал Бетрай. — У нашей фирмы есть автобус, рано утром он забирает людей, а вечером доставляет их обратно!
— Что-то я этого автобуса не видел, — сказал Франц.
— В нашей фирме пока нет никого из Сент-Освальда, — разъяснил Бетрай. — Потому что своих инвалидов Хёльблинг может оставить при себе. Об исключениях я, разумеется, умолчу.
По опыту Бетрай знал, что людям, в особенности деревенским, нельзя все выкладывать с бухты-барахты, и опять это подтвердилось.