Связанные

Tinory

– Что считаешь? – раздался над ухом женщины хрипловатый шёпот, а на таз опустилась тяжёлая тушка.

– М-м, – от его голоса у Карин побежали по спине мурашки, но она усилием воли собрала расползшиеся мысли. – Сколько клиника должна приносить в день, чтобы расплатиться с кредитом за три года. Но с таким планом у меня получится освободиться только через шесть лет.

– Родная, а дети в твоих расчетах учтены? – в голосе Тоширо слышалось веселье.

– А причём здесь дети? Свою зарплату я заложила на среднем уровне, да и ты, вроде, собирался работать? – Карин заёрзала попой, устраиваясь под оседлавшим её Хицугаей поудобнее.

– Тебе

сейчас двадцать один, так? – брюнетка кивнула. – Ещё два года в академии, потом два года интернатуры и желательно без перерыва. Потом пять лет стажа для главврача, и опять прерываться ты не собираешься.

Пока беловолосый неспешно перечислял временные интервалы, Карин удовлетворённо кивала, а под конец спросила:

– Верно, и что?

– И что? А рожать ты когда собралась? В сорок?!

– Ну, – смутилась брюнетка. Вроде и подсчёты верные, но и затягивать не стоит. И как же тогда быть?

– А давай сейчас! – в голосе мужчины послышалась хитринка, хотя глаза были серьезны. Карин сглотнула.

– Что "сейчас"? Рожать?!

Хицугая фыркнул, а потом подхватил Карин, усаживая её к себе на колени.

– Даже если начнём сейчас, – проговорил он практически не отрываясь от губ любимой, то всё равно раньше, чем за девять месяцев не управимся.

– То-оширо, прекрати! – протяжно простонала Карин. Она уже успела развернуться, устраиваясь на его коленях верхом – так было удобней обнимать любимого, прижимая его голову к груди. Выгнулась, когда он, задрав маечку и стянув лифчик, принялся ласкать языком вмиг отвердевшие соски. Карин зарылась пальцами в белые волосы, надавливая, провела ноготками по спине и чуть не задохнулась, когда Тоширо прикусил тонкую кожу. Она приподнялась на коленях, уперев их в сиденье дивана, качнула бёдрами, ощущая идущий от мужчины жар, и ещё раз, а он в это время уже стягивал с неё домашние шортики. Когда он успел снять с них футболки, брюнетка так и не поняла.

Эти действия напрочь сносили крышу, лишая рассудка, унося в шторм, но Карин не отказалась бы ни от самих "посиделок", ни от их последствий. В конце концов, подумаешь, перерыв в учёбе на полтора года – от этого ещё никто не умирал.

Пока Тоширо ставил машину, Карин занесла пакеты на кухню и принялась раскладывать продукты по полкам холодильника. Странно, но после случая на дне рождения сестры, за Хицугаей больше не наблюдалось склонности к резкому падению температуры. Хотя, это, кончено, может быть связано с тем, что больше Тоширо не выходил из себя настолько. Проверять эту теорию, доставая любимого до печёнок, Карин также не собиралась. Ещё был вариант, что изморозь на окнах была влиянием Ренсаномару, которая тяготела к отцовскому холоду, и с которой Карин успела тесно пообщаться.

Тогда у маленькой дракошки была настоящая истерика по поводу собственной немощности и бесполезности. С тех пор Ренсаномару ходила на тренировки вместе с временной синигами, но пока значительных успехов не достигла. Урахара косил хитрым глазом, собственно, только это ему и оставалось, так как брюнетка быстро пресекла поползновения учёного по поводу детального изучения такого феномена, как дочь дзампакто.

– Ну, вот и всё! – Тоширо удовлетворённо вздохнул и немедленно зашёлся кашлем от свежей краски. Комната на втором этаже, в которой долгое время жила Карин, оказалась последней в очереди на ремонт, да и то споров было больше, чем самого ремонта.

Хицугая бросил валик с краской в поддон и, вытерев руки

тряпкой, подошёл к окну. На улице было солнечно и не очень холодно, потому окно было открыто, чтобы проветрить помещение. Тоширо сел на подоконник боком и улыбнулся вскочившему на его белую поверхность коту.

– Привет, красава! – беловолосый почесал чёрную шёрстку под подбородком, а затем за ухом. Кот блаженно прикрыл оливковые глаза и довольно замурлыкал, требуя продолжения. Хицугая хмыкнул.

Тоширо давно заметил этого наглого котяру, который регулярно ошивался вокруг их дома. Карин шипела на бедняжку, старательно выдворяя за ограду, но Тоширо знал, что брюнетка симпатизирует чернышу, разговаривает с ним, как с человеком, и регулярно поит молоком. Мужчина даже предлагал приютить животное, но Карин отреагировала странно, покрутив пальцем у виска. Кажется, даже испугалась.

– И чего тебя бояться? – Тоширо продолжал чесать и улыбаться. – Вон, какой красавец! Или красавица?

Кошка (всё-таки она) перекатилась по подоконнику, выхватив откуда-то стальную цепочку с плоской подвеской, и принялась путаться в ней с чисто кошачьим энтузиазмом, кося хитрыми глазами на Хицугаю. Игрушку Тоширо узнал, это был жетон Карин, или как она называла его, удостоверение. С его помощью Карин становилась синигами, а это значит, что его надо вернуть.

– Эй, вредная кошка, отдай немедленно! – хоть беловолосый был серьёзен, в его голосе слышалась улыбка.

Кошка распустила лапы, пытаясь теперь поймать мужскую руку, слегка выпуская коготки, играя. Хицугае же не составило труда забрать удостоверение, и он приподнял его за цепочку, собираясь рассмотреть получше. Всё-таки его не радовало, что любимая носит на груди жетон с черепом. Правда, на нём еще были выбиты имя и группа крови, вроде как на всякий случай.

Кошка уставилась на качающуюся подвеску, стукнула ту лапой раз, другой, сильней. Удостоверение мотнулось, касаясь груди мужчины. Тоширо почудилось, что по его телу прошёл разряд тока, небольшой, но чувствительный, а потом тело онемело, и конечности перестали ощущаться. Беловолосый резко вскочил, пытаясь избавиться от наваждения, и это оказалось критичным.

Вернувшись с тренировки, Карин отправилась на поиски Хицугаи, который нашёлся сидящим на подоконнике в комнате Ичиго. Рядом с ним, щуря зелёные глаза, сидел чёрный котяра, оба заворожено смотрели на раскачивающееся удостоверение синигами. Карин открыла, было, рот, чтобы предупредить, но опоздала. Пребывая в глубоком шоке она могла лишь наблюдать, как бессознательное тело любимого выпадывает из окна.

Прикрыв рот ладошкой, стараясь не выть в голос, брюнетка тихо сползла по стеночке на пол, второй рукой придерживая пока плоский живот и не замечая больше ничего, происходящего в комнате.

– Приятно было видеть Вас, – брюнетка уважительно поклонилась клиенту. – Подойдите к администратору, он запишет Вас на следующее посещение. До свидания.

– И Вам всего хорошего.

Карин улыбнулась в последний раз, ещё раз поклонилась и с огромным удовольствием закрыла за собой дверь в жилую часть дома.

– Фух! – молодая женщина потянулась, прогнулась назад, вставая на мостик из положения стоя, растягивая мышцы в обратном направлении. В клинике наступил перерыв на полтора часа в посещениях по записи, но это не значит, что новой владелице клиники нечем заняться. Данный перерыв Карин запланировала как раз для того, чтобы заняться домашними и семейными делами.