Связанные

Tinory

– Ерунда, – мягко произнёс Хицугая. Его-то как раз всё устраивало. Пока Кику гуляла, он мог спокойно общаться с Карин.

– Ничего себе "ерунда"! Если бы мой брат узнал о таком, он бы мне выволочку устроил, будь здоров, а моего парня прикопал в тихом лесочке! – Куросаки была так возмущена, что не заметила, как спалилась.

Тоширо лишь усмехнулся, но оплошность заметил. Девушка впервые дала какую-то конкретику по своей семье. То, что она говорила днём, походило скорее на отражение в воде – общие фразы, за которыми не стоит никаких чувств.

– Я ей доверяю. А, кстати, меня твой брат не прикопает? – Карин

покачала головой. – Тебя не потеряют дома?

– Не потеряют, – тихо и скорее расстроено произнесла она.

– Ладно, давай спать, – решил сменить тему Тоширо, пока из шкафа не показались ещё какие-нибудь скелеты, и встал. – Я постелю тебе на кровати, а сам лягу на полу, на футоне. Кику не любит, когда трогают её вещи.

Не то, чтобы Кику этого действительно не любила, но за вещами следила с особой тщательностью. Поэтому Тоширо не сомневался, что ей не составит труда понять, что в доме была девушка, а это повод вынести любимому братцу мозг. Подобных разборок Тоширо старался избегать.

Когда Карин вернулась из душа, облачённая лишь в белую футболку, выданную Хицугаей, Тоширо уже перестелил кровать и расправил футон. Разминувшись с парнем, который старался не смотреть на её голые до бедра ноги, повесила брюки на спинку кровати и нырнула под простыню. Перевернулась на спину и, укрывшись до груди, положила руки поверх простыни. Услышав, что Тоширо вернулся в комнату, чуть приоткрыла глаза, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц. Свет в комнате был выключен, но освещения из окна хватало, чтобы рассмотреть всё, что нужно и не нужно. На Хицугае были лишь одни боксёры, тело не то, чтобы накаченное, но достаточно подтянутое и очень, очень соблазнительное. Карин постаралась как можно тише сглотнуть, но пялиться не перестала. Потом она всё же мысленно фыркнула на себя и резко повернулась на бок, спиной к комнате.

– Всё в порядке? – поинтересовались снизу.

– Да, – тихо соврала Карин, остервенело комкая простыню у груди, – да.

Она закрыла на мгновение глаза и снова открыла. Полежала немного, прислушиваясь: как будто что-то сильно изменилось. Вновь перевернувшись на спину, Куросаки обнаружила, что прошло вовсе не одно мгновение, а пару часов как минимум. За окном изрядно потемнело, тени сдвинулись, снизу раздавалось мерное сопение. Карин перекатилась к краю кровати и чуть свесилась, подложив под голову кисти рук и рассматривая лежащего на футоне Хицугаю. Лицо его было расслабленно, и он выглядел моложе своих 23 лет.

Карин задумалась. Общаться с Хицугаей ей нравилось, что тогда, что сейчас. Но вот какие чувства она испытывает к этому парню? Действительно ли это любовь, или это всего лишь отголоски чувств к капитану? Одинаковые имена и похожая внешность сводили Куросаки с ума. Если бы не эти два обстоятельства, всё было бы намного проще.

Карин приподняла голову и посмотрела в окно. Не глядя нашла мобильник под подушкой и выключила звук – вовремя, ибо тут же пришёл сигнал о появлении пустого, которого она успела почувствовать. Временная синигами вздохнула и откинулась на спину в ожидании. Ночь – время не только пустых, но и собственно проводников душ, а ей вылезать на охоту как-то не с руки.

Впрочем, последующие пять минут положения не изменили. Датчик продолжал усиленно мигать, сообщая о всё новых источниках тёмной рейацу, а

старые, судя по ощущениям, никуда не исчезали.

– Да, блин, что за фигня тут творится? – прошипела Куросаки. – Куда подевались штатные синигами?!

Её гиконган лежал в сумке, а сумка осталась в прихожей. Бродить по дому Карин не решилась, чтобы не разбудить Тоширо. Просто достала из-за ворота цепочку с удостоверением и вышла из тела, оставив его в кровати.

Удостоверение Карин совсем не походило на удостоверение брата. Это была стальная пластинка, похожая на армейский жетон. С одной стороны были выбиты иероглифы имени и группа крови, с другой поверхность была гладкой. Однако по факту удостоверение состояло из двух пластин, скрепленных магнитной плёнкой. Если его раскрыть, то люди с высоким уровнем рейацу могли увидеть череп на фоне языков пламени. Сюда-то и был вмонтирован механизм отделения души от тела.

Встав на стол, Куросаки перешла на подоконник и, снизив собственное рейацу до уровня обычного призрака, шагнула сквозь стёкла на улицу. Она искренне надеялась, что за время её отсутствия Тоширо не проснётся и, обнаружив в постели "хладный труп", не поднимет панику.

Тоширо успел пожалеть, что выдал девушке белую футболку взамен её блузки – под светлой тканью виднелись малейшие выпуклости. Хотя кто знал, что она снимет лифчик?

Весь вечер Карин старательно делала вид, что ничего не случилось, а Тоширо ей помогал. Он и представить не мог причин, по которым девушка так повела себя в парке, но решил не напоминать ей об этом. В конечном итоге, если она согласилась переночевать у него, значит не всё так печально. Что бы там ни было, но Куросаки, по всей видимости, не против отношений с ним, и всё, что нужно – это немного времени, а уж об остальном Тоширо позаботится.

Ночью Хицугая проснулся от смутного чувства опасности. Оглядел комнату и заметил Мару, сидящую на подоконнике и смотревшую вдаль. Брюнетка спала, свесив голову и левую руку с кровати. Не удержавшись, Тоширо провёл подушечками пальцев по бледной коже, привстав, убрал разметавшиеся чёрные волосы с лица девушки. Нахмурился.

Возможно, ему показалось, но Карин была просто ледяная. Он пощупал лоб ладонью, затем коснулся губами. И дыхания не слышно.

Хицугая попробовал нащупать пульс, но не преуспел. Страх подкатил к горлу, впрочем, Тоширо успокаивал себя тем, что всегда с трудом находил пульс, даже на шее. Он перевернул Карин на спину и пошлёпал её по щекам, в надежде разбудить, но и тут его ждала неудача. Теперь его охватил ужас. Может, вызвать скорую?

– Не стоит беспокоиться, с Карин-сама всё в порядке, – спокойно произнесла девочка-призрак со своего места, по-прежнему глядя в окно.

Ни хрена себе, не беспокоиться! Впрочем, раз Мара так говорит… Хицугая достал из шкафа шерстяное одеяло, которым укрывался зимой, и укутал брюнетку по самый нос, после чего лёг на футон.

Сон не шёл. Провалявшись какое-то время, мужчина снова встал и приложился губами ко лбу девушки, меряя температуру – невозможно низкая. Откинул одеяло и прощупал от шеи до бёдер, стараясь не акцентироваться на том, что будет, если она сейчас проснётся. О возбуждении не шло и речи, Тоширо боялся, что с ней может произойти непоправимое. Но Ренсаномару опять уверила его в нормальности происходящего.