Святой
Шрифт:
Отнеся меня к кровати, он укладывает меня и нависает надо мной. Его руки блуждают по всему моему телу, когда я хватаюсь за его рубашку. Когда он стягивает ее через голову, я наконец-то могу рассмотреть все его татуировки. Те, что у него на руках, я видела, но два воробья на его груди всегда были спрятаны, спрятаны подальше от посторонних глаз. Я хочу проследить их все и зафиксировать каждую в памяти.
Он смотрит на меня сверху вниз с таким терпением и заботой. — Ты доверяешь мне?
В последний раз, когда он
— Не так уж и много.
Улыбаясь, он медленно приподнимает мою рубашку, пока она не оказывается у меня на груди. Я слегка приподнимаюсь, и он натягивает ее мне на голову, как будто я из тонкого фарфора. Хрупкая. Нежная. Как будто, если он будет двигаться слишком быстро, я разобьюсь вдребезги. Честно говоря, я могла бы.
— Ты достаточно мне доверяешь? — спрашивает он, скользя пальцами по поясу моих джинсов.
Это не очень хорошая идея — отдавать ему эту часть себя. От него одни неприятности, и у него уже есть сила уничтожить меня. Отдав ему всю себя, я свяжу свою судьбу с его. Я прочитала достаточно любовных романов, чтобы знать, что это рискованный шаг, но моя голова борется с моим сердцем и гормонами.
Когда мое сердце побеждает в войне, я притягиваю его к себе и снова соединяю наши губы. Я вслепую расстегиваю его брюки, затем провожу ногтями по его спине. Он медленно раздевает меня, пока я не остаюсь лежать на кровати совершенно голая. Его глаза обшаривают все мое тело, не торопясь, как будто он хочет насладиться этим. Насладиться мной.
— Как может кто-то столь безупречный, как ты, хотеть кого-то вроде меня?
Я протягиваю руку и кладу ее ему на щеку. — Ты намного лучше, чем ты себе представляешь.
— Я не такой, Бэмби. Я — крушение поезда. Бомба, ожидающая, чтобы взорваться и посеять хаос на всех и вся вокруг меня.
— Тогда сделай это, но возьми меня с собой.
Его тело накрывает мое, когда он целует меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание. Кто знал, что кто-то такой холодный, как камень, может быть таким теплым и нежным? Он скользит рукой вниз и начинает растирать меня, так же, как он делал в машине. Я тихо стону ему в рот, только для того, чтобы он проглотил это. Когда я выгибаю бедра вверх, он останавливается, и я хнычу от потери трения.
Он тихо хихикает. — Не волнуйся, детка. Мы только начинаем.
Потянувшись к тумбочке, он достает презерватив и кладет его на кровать рядом с нами. Как будто он может почувствовать страх, пробегающий по мне, он целомудренно целует меня в губы, затем смотрит мне прямо в глаза.
— Ты можешь остановить меня, если хочешь. Единственное, чего ты не можешь сделать, это выйти за эту дверь с намерением вычеркнуть меня из своей жизни, потому что, клянусь Богом, Делейни, я буду бороться
Я ошеломленно замолкаю. Честно говоря, я знаю, что для меня это тоже не вариант, но я собираюсь сделать это, если понадобится. Сейчас это самое далекое, что у меня на уме.
Двигаясь вниз по моему телу, оставляя по пути легкие поцелуи на моей коже, он, наконец, прибывает к месту назначения. Его пристальный взгляд полностью остается на мне, и когда его язык облизывает полоску на моем клиторе, все мое тело напрягается. Положив одну руку мне на живот, удерживая меня на месте, он тянется другой и переплетает свои пальцы с моими.
— Ты на вкус как гребаный рай. — Он делает это снова. — Невинная, и чистая, и моя.
Пока его рот творит свое волшебство, он опускает большой палец вниз и надавливает на мой клитор, доводя уровень удовольствия, разливающегося по моему телу, до небывало высокого.
— Нокс, — выдыхаю я.
— Черт, мое имя так хорошо звучит из твоих уст прямо сейчас.
Он прижимается лицом к моим складкам, входя сильнее, чем раньше, — как будто он не может насытиться. Даже если бы я захотела, я не могу сдержаться. Я выкрикиваю его имя, когда оргазм пронзает мое тело с достаточной силой, чтобы сломать меня.
Нокс возвращается, чтобы поцеловать меня в шею, оставляя след на ключице. Он хватает презерватив и разрывает его, прежде чем натянуть на свой твердый член. Затем он выстраивается в линию у моего входа.
Он медленно входит, и я морщусь от боли, когда растягиваюсь вокруг него. Его рука сжимает мою собственную, и его голова откидывается назад от удовольствия. Он прикусывает губу так сильно, что чуть не идет кровь. Когда он достигает этой маленькой стены сопротивления, я делаю глубокий вдох.
— Ты моя, — говорит он мне. — Не Картера. Не кого-нибудь другого. Черт возьми, только моя. — Одним решительным толчком он прорывается и полностью овладевает мной. От укола боли я обхватываю его руками и ногами, напряженная, но не желающая отпускать. — И теперь эта киска тоже моя.
— Твоя, — повторяю я.
— Хорошая девочка.
Он набирает ритм, не давая мне времени приспособиться, но вскоре я стону его имя и сжимаюсь вокруг него. Его язык переплетается с моим собственным, мой вкус все еще сохраняется.
— Ты так хорошо берешь мой член. Как будто ты, блядь, была создана для меня.
Его слова толкают меня через край, и все мое тело сотрясается в конвульсиях, не испытывая ничего, кроме чистого экстаза. Погружаясь в блаженный туман, мое имя слетает с языка Нокса, как молитва, когда он опорожняет все, что у него есть, в презерватив.
Он убирает прядь волос с моего лица и целует меня с выражением в глазах, которое успокаивает все мои страхи, что он снова бросит меня после этого.
— Ты в порядке?