Святослав
Шрифт:
Итилю явно было не до своего форпоста в донских степях. В сочинениях арабских авторов Ибн Мискавейха (ум. 1034) и следовавшего за ним Ибн ал-Асира (1160-1234) сохранилось сообщение о нападении на Хазарию в 965 году некоего племени тюрок. Это событие заставило хазар обратиться в Хорезм и в обмен на полученную помощь принять ислам. В науке уже давно принято как-то связывать эти события с походом Святослава на Саркел {262} . Перепутать русов с тюрками арабы не могли, поэтому считается вероятным, что одновременно со Святославом на владения хазар напали с востока гузы (огузы), выступающие в сообщении арабских авторов под древним именем тюрков, под которым они (в форме «торк») впервые стали известны и русским {263} . В 80-90-е годы IX века огузы вытеснили с Волги родственных им печенегов. Поначалу они выступали как союзники хазар, но уже в 30-40-е годы X века начали нападать на них. Константин Багрянородный советует сыну учитывать в своей политике то, что «узы способны воевать с хазарами, поскольку находятся с ними в соседстве» {264} . Речь, следовательно, идет о деле вполне обычном. В большинстве своем огузские племена тогда кочевали в степях у Аральского и Каспийского морей, на западе их владения достигали Волги и граничили с хазарскими. Нет ничего удивительного в том, что пока Святослав громил западные владения Хазарии, огузы напали на них с востока. Обращение же хазар к Хорезму относится к более позднему времени {265} . Были ли действия русов и огузов результатом их взаимной договоренности или просто совпали по времени,
Мы не знаем подробностей операции по захвату Саркела. По-видимому, русы взяли крепость в осаду. Археологи обнаружили любопытное свидетельство этого. При раскопках под северо-западной стеной в западном углу крепости был обнаружен подкоп – довольно широкий (2,2 метра), сужающийся наружу. Общая длина его равнялась примерно 8,5 метра, а высота – 0,7 метра. Скорее всего, его вырыли изнутри, для вылазки. На самом выходе из лаза, с внешней стороны крепости, ученые раскопали скелет человека, сжимавшего в руке клочок бумаги. Человек пытался выбраться из осажденной крепости, имея при себе записку (вероятно, с просьбой о помощи). Тут его и убили осаждавшие. К сожалению, никаких следов письма обнаружено не было {267} . Значит, осада имела место и осажденные звали кого-то на помощь. Это, кстати, еще одно свидетельство в пользу того, что никакого столкновения русов Святослава с силами всего каганата перед этим не было. Иначе кого могли просить о помощи обитатели Саркела, если бы те, на кого они надеялись, были уже однажды разбиты неприятелем?
Неизвестно, каким образом русы ворвались в город. Судя по всему, Саркел был подожжен, а на его улицах началась ожесточенная резня – последний акт развернувшейся трагедии. И здесь тоже нам на помощь приходит археология. При раскопках был обнаружен клад, состоявший из драгоценных серебряных с чернью и позолотой бляшек воинского пояса, бронзовых позолоченных бляшек второго пояса, целых обломков дирхемов, сердоликовых бус. Горшок, в котором лежали ценности, был разбит (сохранилось только дно), причем вещи обгорели и частично спеклись {268} . Видно, его владелец сначала засунул ценности в горшок с просом, а затем, поняв, что враг ворвался в город и произошла катастрофа, бросился спасать то, что было спрятано в доме. Он вынес горшок из уже горящего жилища, но тут его остановили (понятно кто). В произошедшей схватке горшок уронили и разбили, но ни его владелец, ни те, кто пытался отобрать у него имущество, так и не смогли им воспользоваться. Вещи были затоптаны в землю и засыпаны пеплом пожарища. Если бы тот, кто знал о них, уцелел в схватке, он наверняка бы собрал вещи. Но этого не произошло – таково было взаимное ожесточение сторон. Так разбитый горшок и остался лежать почти на поверхности, дожидаясь археологов середины XX века.
Опустошив Саркел, русы Святослава покинули город, оставив за своей спиной окруженные стенами дымящиеся руины домов. Их путь лежал дальше вниз по Дону. Вятичи и прочие обитатели верхнего и среднего течения реки признали власть русского князя.
Не все жители Саркела были перебиты в горячке боя. Кому-то удалось вырваться из охваченного огнем города. В отличие от разрушенной в начале IX века на правом берегу Дона крепости археологи не обнаружили в Саркеле в слое гибели скелетов убитых жителей. Оставшиеся в живых вскоре вернулись на пепелище и погребли трупы своих близких или соседей. Город постепенно ожил вновь. Ему предстояло простоять на своем месте еще 150 лет, но это уже был не Саркел, а Белая Вежа – русский город на Дону.
Что же случилось со Святославом дальше? А дальше, согласно «Повести временных лет», наш князь «победил ясов и касогов». Вот так: одной строкой – два народа. Без малейшего комментария по этому поводу. Принято считать, что под «ясами» летописец подразумевает осетин (алан), а «касоги» – это черкесы (хотя правильнее для того времени было бы говорить об адыгах в целом – нынешних черкесах, адыгейцах и кабардинцах). У читателя, посмотревшего на современную карту Российской Федерации, может возникнуть масса вопросов – например, о том, почему Святослава от Дона занесло с его дружиной так далеко на Кавказ или сколько времени понадобилось князю для победы над этими многочисленными народами, живущими к тому же на территориях со сложным рельефом местности. Однако нужно учитывать, что, говоря о ясах и касогах, с которыми пришлось иметь дело Святославу, летописец имел в виду боевые действия в иных территориальных пределах.
Константин Багрянородный в трактате «Об управлении империей» говорит, что страна Алания находится «выше» Кавказских гор {269} . В его время аланы уже добились независимости от хазар, поэтому император и советует сыну использовать их способность воевать против своих бывших повелителей и причинять им «великий ущерб и бедствия» {270} . Контактировали аланы и с русами – известно о их участии в походе на Бердаа в 943/44 году. Но когда-то, до начала гуннских нашествий в IV веке, аланы обитали к востоку от Дона. Их соседями были племена аорсов и роксоланов, аланам же и подчиненные. Принято считать, что от кого-то из них и перешло к аланам их другое название – асы (ясы). Появление гуннов внесло в жизнь алан-ясов серьезные изменения – часть из них была вовлечена в движение на запад, оказалась в Испании, Галлии, Подунавье. Здесь, смешавшись с местным населением, они исчезли из истории. Другая часть оказалась на Кавказе. Но кто-то удержался на Дону, войдя в русскую историю под именем ясов {271} . Впрочем, есть и другие версии появления ясов на Дону. Все они сводятся к более позднему переселению их сюда из предгорий Северного Кавказа. Одни исследователи относят это событие к VII веку и считают результатом давления хазар. Другие видят в появлении алан в Подонье следствие кровопролитных арабо-хазарских войн в Закавказье: втянутые в них аланы покинули свои разоренные арабскими войсками земли в середине VIII века. Третьи считают, что зависимые аланы были переселены на северо-восточные земли каганата хазарским правительством во второй половине VIII века. Четвертые винят во всем болгар. Пятым кажется, что алан погнала на север эпидемия чумы. Наконец, шестым причина видится в каких-то внутренних процессах, протекавших в аланском обществе {272} . Ясно одно: в середине X века аланы-ясы жили на Дону и по-прежнему входили в состав Хазарского каганата. Это и привело их к столкновению с войсками Святослава, столкновению, которое, по мнению ряда археологов, имело для ясов весьма трагические последствия. Впрочем, ясы пережили этот удар. Пережили они не только поход Святослава, но и появление в их степях печенегов, а затем и половцев. Летописи сообщают, что в 1116 году сын киевского князя Владимира Мономаха Ярополк ходил походом «на Половецкую землю, к реке называемой Доном, и взял тут многочисленный полон». Во время похода он захватил три половецких города и «привел с собой ясов и жену полонил себе ясыню». Названия трех городов разные летописи передают по-разному: Галин (или Балин), Чешуев (Чешлюев, а в Ипатьевской летописи – Шарукан) и Сутров. Скорее всего, эти три города также принадлежали ясам: ведь, в отличие от кочевников-половцев, ясы вели оседлый образ жизни {273} .
Об адыгах нам известно, что к началу VI века на территории Северо-Западного Кавказа сложились три их объединения, представлявшие собой независимые союзы (конфедерации) отдельных общин и племен {274} . Черноморское побережье от реки Шахе и приблизительно до южной границы современного Анапского района занимала Зихская (Зихийская) конфедерация (зихи). Юг современного Анапского района, левобережье Кубанской дельты и часть закубанской равнины, тянущейся от начала дельты на восток, занимала Сагинская конфедерация (сагины). На северном склоне Большого Кавказа в горах и предгорьях, прорезанных притоками Кубани, сложилась Касожская конфедерация (касоги). В VII веке зихи, присоединив к себе приморских сагинов, расселились до Таманского полуострова. Касоги, поглотив восточную часть союза сагинов, вышли к Северной Кубани. В это время адыги и попали в сферу влияния Хазарского каганата. Во второй половине VIII века произошло объединение всех адыгских племен и общин под властью «князя из князей» Инала, пользовавшегося поддержкой хазар. После его смерти это
Выходит, спустившись по Дону в Азовское море, продвигаясь далее в направлении Керченского пролива (Боспора Киммерийского) или уже пройдя пролив и оказавшись в Черном море, Святослав столкнулся на морском побережье с этими «островными» адыгами, называемыми в русской летописи «касогами». Как и в случае с ясами, для этого вовсе не нужно было отправляться далеко на Кавказ. В «Повести временных лет» под 1022 годом помещен любопытный рассказ. Внук Святослава Мстислав, владевший Тмутараканью, отправляется походом на касогов: «Узнав же об этом, князь касожский Редедя вышел навстречу ему. И когда стали оба полка друг против друга, сказал Редедя Мстиславу: „Чего ради мы будем губить наши дружины? Сойдемся и сами поборемся. И если одолеешь ты, – возьмешь имущество мое, и жену мою, и детей моих, и землю мою. Если же я одолею, то я возьму все твое“. И сказал Мстислав: „Пусть будет так“. И сказал Редедя Мстиславу: „Не оружием будем биться, но борьбою“. И схватились крепко бороться, и начал изнемогать Мстислав, ибо был велик и силен Редедя. И сказал Мстислав: „О Пречистая Богородица, помоги мне! Если одолею его, построю церковь во имя твое“. И сказав это, ударил Редедю о землю. И выхватив нож, зарезал Редедю. И пошел в землю его, взял все имущество его, и жену его, и детей его, и дань возложил на касогов. И, вернувшись в Тмуторокань, заложил церковь Святой Богородицы, и построил ее; стоит она и до сего дня в Тмуторокани» {277} . Как видим, и тут касоги живут в непосредственной близости от таманского побережья Керченского пролива, где располагались владения Мстислава Владимировича (вряд ли князь забирался ради поединка с Редедей к нынешним черкесам).
Летопись сообщает, что Святослав победил ясов и касогов. Что имеется в виду? Сопровождалось ли столкновение князя с касогами столь же драматическими сценами, как и в случае с его внуком? Судя по рассказам византийцев, Святослав не любил решать вопросы в единоборстве с противником. Из летописного рассказа неясно и то, какие последствия имели эти победы Святослава. Любопытно, что у адыгов сохранилось предание, возможно, способное пролить свет на эти события. В нем сообщается, что два адыгейских князя – Безруко Болотоков и Алегико Канжов – соединили свои силы и отправились воевать Хазарию. Посланный с малым отрядом в разведку, Алегико неожиданно для него наткнулся на хазарское войско, числом превосходившее его силы, и был взят в плен. Три года князь томился в плену у хазар в их крепости, которая называлась то ли «Аскала», то ли «Саркала» и находилась за Доном. (Первый издатель этого предания Ш. Б. Ногмов (ум. 1844) пояснял, что «саркала» на персидском языке означает «главная крепость», Аскала – «Азовская крепость» {278} .) В это время в землях адыгов во главе многочисленного войска появился новый неприятель – «татарский хан». Между противниками произошло несколько сражений, а затем на помощь к адыгам подошли «опсы» (овсы-аланы). Узнав об этом, хан согласился заключить мир, а затем бывшие враги, соединив силы, сообща напали на «Саркалу». В этом походе в качестве главного помощника «хана» выступает вышеупомянутый князь адыгов Безруко. Поход был удачным, союзники разбили войско хазар, взяли «Саркалу» и освободили Алегико. Далее Ш. Б. Ногмов сообщает, что победители «заняли все царство Хазарское по берегу Азовского моря и овладели Тамтаракаем. Нашим войскам досталась богатая добыча. Видя ревность и хорошее содействие наших войск, хан благодарил их за храбрость и мужество и, наградив богатыми дарами, отпустил с почестями в отечество. Это счастливое возвращение наших войск способствовало к поддержанию народа, страдавшего тогда от голода по случаю неурожая» {279} . Издатель предания, известный как первый кабардинский ученый и просветитель, видел в описываемых событиях отражение истории походов Святослава на ясов и касогов. «Не мудрено, – писал он, – что предание, переходя от поколения к поколению, могло исказиться, и имя Русских, которые сделались впоследствии неизвестными нашему народу, забылось. После падения Тмутараканского княжества наш народ не имел с ними сношений и в продолжении с лишком пяти столетий, до самого царствования Иоанна Васильевича Грозного. Могло быть, что имя Русских исчезло в памяти народной и было заменено именем Татар, которые заняли на западе то место, от которого приходили Русские к Косогам, или Кахам. Излишне упоминать, что Татар еще не было в Крыму, когда по берегам Азовского моря существовало царство Хазарское» {280} . Трудно судить, насколько в этом предании отразились реальные события, происходившие в Подонье и Приазовье в середине 60-х годов X века. Неясно также, где в публикации Ш. Б. Ногмова текст предания, а где его умозаключения, сделанные после ознакомления с ранней русской историей. Летопись относит столкновение с ясами и касогами ко времени после взятия Саркела, но летописец мог что-то и перепутать, хотя сам путь Святослава по Дону не предполагает контакта с адыгами до взятия донской крепости хазар. Другое дело – крепость «Тамтаракай», название которой Константин Багрянородный передает как «Таматарха». Учитывая скорое появление на месте Таматархи русской Тмутаракани с потомком Святослава в качестве князя, можно сделать вывод, что предание в целом верно указывает место следующего приложения богатырской силы русских дружинников, а возможно, и вовлеченных в это движения ясов и касогов {281} . Вопрос о времени появления русов на Тамани и возникновения здесь русского княжения сохраняет свою актуальность и по сей день. Коснуться его необходимо еще и потому, что мы, возможно, получим объяснение, зачем Святослав, уже овладев Саркелом и подчинив вятичей, устремился к Керченскому проливу.
С глубокой древности на Таманском полуострове, представлявшем собой несколько островов в дельте Кубани, жили люди. Их привлекали сюда теплый климат, разнообразие животного мира, речные и морские рыбные богатства, огромные запасы питьевой воды (грунтовой, которую можно было добыть колодезным способом). На самом большом острове дельты, на высоком холме, более двух с половиной тысяч лет тому назад возник античный город Гермонасса. На его-то месте выросла уже в хазарское время Таматарха. Любопытно, что Тамань виделась островом всем посещавшим ее, как в XI веке, когда это была русская Тмутаракань, так и в XVII веке, когда ею владели татары {282} . Несмотря на длительную историю поселения, мы знаем о нем не очень много, о Таматархе особенно. Информации в письменных источниках мало, археологам работать здесь сложно – на месте станицы Тамань Темрюкского района Краснодарского края, в черте которой располагались Гермонасса и Таматарха, а позднее и русская Тмутаракань, постоянно кипела жизнь. Культурные слои античного, средневекового и современного периодов перекопаны и «перемешаны» жителями, которые веками здесь что-то строили, сеяли и, наконец, искали клады. Чего стоило науке одно только возведение в 1794 году, после перехода Тамани к России от Турции, крепости Фанагория! Для ее строительства по приказу А. В. Суворова использовали «близ лежащих развалившихся Таманской крепости стен и башен камень, а сверх того и все найденные мраморные камни и другие древние вещи, имеющие на себе достопамятные знаки», которые предписано было «хранить для приличного употребления на новую крепость» {283} . В результате были сняты верхние пласты культурного слоя по всей территории Таманского городища. В данном случае я вовсе не хочу упрекнуть наших военных специалистов XVIII века: в неспокойных тогдашних условиях при дефиците времени они избрали самый короткий и верный путь…