Святая Русь
Шрифт:
Тютчев.
Ольга."
И писала эти строки старшая великая княжна, единственная из сестер, по отзыву П. Жильяра, сразу понявшая всю грозность надвинувшихся событий, очень больно переживавшая происшедшее, но продолжавшая горячо верить в Россию.
"Когда душа твоя тоскует, Надежды гаснут, как огни — Над правдой клевета ликует, Кругом тебя враги одни; Когда в борьбе слабеют крылья, Беда приходит за бедой, И плачешь ты в тоске бессилья, Не забывай, что Бог с тобой.Анастасия."
Какую поразительную веру видим мы у оскорбленной неправдой
Великая княгиня Елисавета Феодоровна, приявшая в 1918 году в Алапаевске мученическую смерть от революционеров, благославлявшая перед кончиной сброшенных с нею в копи великих князей. Без признаков разложения найден был священный прах ее и, перевезенный в Святую Землю, покоится в русском храме Марии Магдалины.
Герои долга, воскресившие память святого боярина Феодора, — графиня А. В. Гендрикова, князь В. А. Долгоруков, И. Л. Татищев, лейб-медик С. С. Боткин, гоф-лектрисса Е. А. Шнейдер и простые люди: матрос Нагорный, камердинеры Волков и Чемадуров, лакей Седнев, горничная Демидова — добровольно последовали в заточение вместе с царской семьей.
Святейший патриарх Тихон в первый год своего возглавления русской Церкви и Всероссийский Церковный Собор, напоминавшие своими бесстрашными патриоти ческими выступлениями великие времена святителя Гермогена и подвижников Троице-Сергиевой лавры.
Сонм русских иерархов, с пути этого и не сходивших и за веру живот свой в мучениях положивших.
"Какую дань слова, принесем вам, верные свидетели слова, доблестные страстотерпцы и пастыри, вменившиеся яко овцы заколения. Витийствующий язык изнемогает перед величием вашего подвига," — писал в 1921 году архиепископ Кишиневский и Хотинский Анастасий в "Похвальном слове новым священномученикам русской Церкви."
"Тебе, — продолжал писать владыка, — первосвятитель древней Киевской церкви, соименный святому просветителю Руси, подобало начать славное поприще борьбы и страдать, ты стал предводителем боговенчанного полка, и тебе да воздается от нас первый венец славы. Сама Божественная Премудрость предуказала, чтобы на горах Киевских, там, где Апостольскою рукою было утверждено некогда знамение святого креста, вознесен был на крест преемник апостолов, как один из первых священномучеников наших дней. Крещение русской Церкви огнем и кровью должно было начаться оттуда, где положен был первый камень в ее основание и где изначала приял водное крещение русский народ."
Мученически погиб в январе 1918 года в Киеве поминаемый владыкой Анастасием убежденнейший монархист митрополит Владимир. Убит был Макарий (Гневушев), епископ Орловский, грозно обличавший февральское злодеяние. Медленно замучиваемый, закончил свое светлое житие архиепископ Митрофан Астраханский, перед самой революцией в проповедях укорявший тех, кто подло травил страдавшую за Россию царицу Александру Феодоровну. За ним последовал в селение праведных его викарий, епископ Леонтий. Архиепископ Гермоген Тобольский, столь верный государю и после революции, претерпел ряд мучений. Он был привязан к лопастям колес шедшего парохода и приял кончину именно за Веру, Царя и Отечество. Епископа Свияжского Амвросия замучили, привязав к хвосту лошади. Посаженный на кол, умер епископ Исидор Самарский. Страшным мучениям подвергнут был епископ Никодим Белгородский. Епископа Платона Ревельского, обливая водой на морозе, обратили в ледяной столб. Епископ Феофан Соликамский с семью иеромонахами был спущен ночью вниз головой в прорубь, причем замерзшие края прорубной ямы палачи пробивали плечами и телом епископа.
Епископ Лаврентий Балахнинский перед расстрелом обличал советскую власть, предвещал ее гибель, верил в то, что Россия возродится. Дрогнули красноармейцы, отказались стрелять. Владыка же уговаривал их не отказываться от расстрела его, так как пришлют других, они же за него пострадают. Не уговорил, опустили ружья красноармейцы. Убили владыку чекисты.
Замучены были большевиками: архиепископы — Черниговский Василий, Нижегородский Иоаким, епископы — Пимен Верненский, Мефодий Павлоградский, Герман Камышинский, Варсонофий Кирилловский, Ефрем Селенгинский, Мефодий Акмолинский и многие, имена коих пока неизвестны.
После сильных мучений закопали живым архиепископа Пермского Андроника, который бесстрашно громил большевиков. Незадолго перед кончиной владыка 26 августа 1918 года говорил в соборе участникам многотысячного крестного хода: "Стойте за веру Христову, не
Протоиерей Иоанн Восторгов, убежденный, действенный монархист, мужественно бичевавший революцию и ее вернейших слуг большевиков. 21 января 1918 года в храме Василия Блаженного он, будучи настоятелем, говорил пастве: "Да сгинет то неделание и непротивление злу, которым теперь охвачено русское образованное общество под ударами обрушившихся на него несчастий — правда, им же самим и подготовленных. Такая борьба не только совместима с христианством, но и составляет обязанность христианина. Такая борьба приобщает нас к подвигу исповедничества." В борьбе этой обрел он мученический венец… Доблестный потомок славного рода Василий Павлович Шеин, в иночестве архимандрит Сергий, мужественно, исполняя долг свой, взиравший в глаза смерти, уготованной ему большевиками… Многие тысячи безвестных священников, иноков, инокинь и мирян, замученных во славу Христа Спасителя Его врагами, полонившими Русь Святую.
Митрополит Петроградский Вениамин, о котором архиепископ Анастасий пишет: "Среди этой доблестной дружины зрим и тебя, священная глава, славный первостоятель града святого Петра, возлюбленный твоею паствою так же, как тезоименитый тебе древний патриарх своим отцем Иаковом. Младший многих из твоих собратий, ты предупредил, однако, их твоим апостольским дерзновением и духовным разумом. Еще в юности ты лобызал пламенеющим сердцем раны первых мучеников и скорбел, что не можешь приобщиться к их славному подвигу. Господь узрел твою святую ревность и по исполнении времен послал тебе тот же искус. По Его изволению, преемники Ирода и на тебя наложили руки, чтобы сделать тебе зло, и, задержав, ввергли в темницу (Деян. 12, 4). Напрасно преданная тебе паства волновалась, как море, вздымающее гневные волны. Ни ее мольбы и угрозы, ни твое незлобие и смирение — ничто не могло исторгнуть тебя из рук нечестивых, повлекших тебя на свое беззаконное судилище. Исполненный веры и силы, кроткий и дерзновенный, как первомученик Стефан, предстал ты перед новым синедрионом. Враги не могли противостоять мудрости и Духу, вещавшему твоими устами, когда ты изобличал их клеветы и выражал радостное желание умереть, как христианин, стражда без правды. (1 Петр. 2:19; 4:16)."
Красотой истинного христианства, чуждого духу непротивленства, приспособляемости, захватившего суетных сынов века нынешнего, внимающих лжепророкам и лжеучителям, полно предсмертное письмо владыки Вениамина, написанное им, уже обреченным в жертву. Страшным укором является оно тем служителям Церкви, которые выи свои склонили перед сатанистами-большевика-ми, уверяя, что этим они спасают церковь Христову.
"В детстве и отрочестве, — писал он одному из своих сподвижников-пастырей, — я зачитывался житиями святых и восхищался их героизмом, их святым воодушевлением, жалел, что времена не те и не придется переживать то, что они переживали. Времена переменились, открывается возможность терпеть ради Христа от своих и чужих. Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот рубикон, границу и всецело предаться воле Божией. Когда это совершится, тогда человек избыточествует утешением, не чувствует самых тяжких страданий, полный среди страданий радости и внутреннего покоя, он других влечет на страдания, чтобы они переняли то состояние, в котором находится счастливый страдалец. Об этом я ранее говорил другим, но мои страдания не достигали полной меры. Теперь, кажется, пришлось пережить почти все: тюрьму, суд, общественное заплевание, обречение и требование самой смерти под якобы народные аплодисменты, людскую неблагодарность, продажность, непостоянство и т. п., беспокойство и ответственность за судьбы других людей и даже за самую Церковь.